То, что творится ныне в политическом поле Армении, на самом деле отдалено от политики как явление, как культура обслуживания общественного общежития и интересов общества. Это всего лишь борьба за власть, которую ведут силы, находящиеся в так называемом политическом поле Армении, и тут крупные силы пытаются осуществить большие притязания, а силы помельче – маленькие.
И так как борьба за власть является, по сути, единственной целью для всех, то и в роли победителя всегда оказывается власть, или те, у которых этой власти побольше, чем у других. А властью в данном случае являет не народную поддержку, а именно рычаги государственного управления, что в условиях Армении предполагает также власть капитала.
В этом была причина того, что, начиная с 1990-х годов, в Армении установился некий государственный строй, когда тот, кто у власти, всегда находится вне конкуренции и всегда побеждает. Так власть воспроизвела себя в 1995-96гг., когда оппозиционные силы, несмотря на большую общественную поддержку, не имели ни единого шанса против правящей махины. Так власть сама изменилась внутри себя в 1998г., т.к. иначе измениться подобная власть не может. Так был непобедим Роберт Кочарян с 2001-го по 2008гг. Так и Серж Саргсян в настоящее время использует рычаги власти и оказывается в беспроигрышном положении.
Проблема тут в том, что все силы, борющиеся против этой системы, в действительности, выражая недовольство системой, выбирали ту же логику борьбы, и общество для них было не партнером, не движущей, диктующей силой, но всего лишь ресурсом или инструментом для переговоров с властью, средством для получения от власти чего-то или всего в целом.
Вот почему во всей истории общественно-политической жизни, так сказать, оппозиционной борьбы в Армении оппозиции в последний момент, все же, отрезали коммуникации с обществом и переходили к теневым процессам, определенным интриганским ситуациям, после чего все сдавалось властям и прекращалось.
Так было в 1996г., когда Вазген Манукян пошел в ЦИК и передал обществу какой-то непонятный месидж, после чего была потеряна связь между обществом и оппозиционной борьбой, и все превратилось в некий неуправляемый процесс, дав тем самым власти легитимность применения силы. Тогда как, если бы Вазген Манукян до конца сохранил связь с общественностью, главной задачей считал бы сохранение связи с этой огромной частью общества, принятие с ней совместных решений и их претворение, то ситуация получила бы иные развития, поставив перед властью более трудные задачи.
Таким же образом связь с обществом потерял Степан Демирчян в 2003г., когда принял непонятное решение пойти домой, и не соизволил как-то объяснить это гражданам, которые, возможно, помогли бы ему принять более оптимальное решение. Однако Степан Демирчян принял решение, посоветовавшись непонятно с кем, в результате чего все закончилось тем, что Роберт Кочарян вновь применил против оппозиции, в конечном счете, легитимную силу в апреле 2004г. и закрыл тему до 2008г.
В начальном периоде 2008г. Тер-Петросян довольно успешно поддерживал связь с общественностью, как минимум, создавая ее видимость, если даже решения принимал единолично. Потом, однако, он тоже стал терять эту связь и пошел на политические переговоры, а по большому счету, вошел в водоворот интриг и склок, т.к. когда публичная политика опирается только лишь на требовании верить ему, остальная, непубличная часть уже, хочешь, не хочешь, преобразуется в интриганство.
Волей, или неволей, но Тер-Петросян и Конгресс вошли в это поле, дав Сержу Саргсяну возможность максимально успешно выйти из почти безвыходного, чрезвычайно тяжелого для него внутриполитического положения. В настоящее время также борьба против Сержа Саргсяна ведется, главным образом, в сфере этих интриг, т.к. публичные коммуникации с общественностью и реальные процессы в содержательном плане сильно отдалены друг от друга.
Активной частью этого процесса сейчас стали также “Процветающая Армения” и Роберт Кочарян. И все они продолжают теневую, закулисную тактику, пытаясь путем внутренних договоренностей или внутреннего планирования поставить Сержа Саргсяна перед фактом. И так как борьба против него носит глубоко теневой характер, то он умеет посредством рычагов власти сопротивляться этой борьбе, и делает это довольно успешно, т.к. для армянского типа властных систем существенна сила опасности – общественной, или подобной ей властной.
Игроки теневой политики не обладают общественной или властной силой. Общество не понимает их, т.к. они многое скрывают от общества, многие шаги делают, не давая общественности объяснений, а в плане потенциала у них нет столько власти, чтобы обязать Сержа Саргсяна уйти в отставку, как в 1998г. это было навязано Тер-Петросяну.
Здесь существенно и то, что в этом случае, кажется, на Саргсяна не оказывается такое международное давление, которое не позволило бы ему сохранить власть. Более того, имеется очевидная международная поддержка. За что и до каких пор – это другие вопросы, однако, факт в том, что он пользуется этой поддержкой, чтобы противостоять теневой оппозиционной борьбе против него.
Ситуация, пожалуй, изменится лишь тогда, когда существенно изменится отношение международного сообщества к Сержу Саргсяну. В этом случае теневая борьба может усилиться. В противном случае, в Армении ситуация изменится лишь тогда, когда сформируется публичный политический процесс, когда установится реальная политика, и властям, а также другим акторам политической системы, будет навязана публичная игра, или же у кого-то из них появится смелость, находчивость и воображение выйти из бесперспективной теневой борьбы против Сержа Саргсяна на публичное поле общественной борьбы и диктовать новое политическое качество, мышление, поведение.
Пока всего этого нет, и пока имеется международная поддержка, Серж Саргсян всегда сможет противостоять теневым авантюрам, т.к. обладает рычагами власти, которые становятся особенно эффективными и легитимными против теневой борьбы.
