Сегодня 1-го августа в пять часов вечера в Варшаве замрет движение на улицах и над городом разнесется рев сирен. Польская столица и вся страна будут отмечать очередную годовщину начала Варшавского восстания 1944-го года.
Воздействие СМИ и части политического истеблишмента сделали восстание главным событием Второй мировой в Польше для многих поляков. Оно затмевает для них как начало, так и завершение самой кровопролитной войны в истории человечества, стоившей Польше 6 млн жизней ее граждан.
Несмотря на то, что выступление 1944-го года было жестоко подавлено фашистскими войсками, ряд польских политиков заявляет, что восстание в итоге победило – была одержана «моральная победа».
Варшавское восстание длилось чуть более двух месяцев: с 1 августа по 3 октября 1944 года. Оно было направлено против немецкой оккупации.
Организатором и основной ударной силой восстания стали подразделения подпольной Армии Крайовой, связанной с польским эмигрантским правительством в Лондоне.
Политически – и этого не скрывали организаторы выступления – восстание имело своей задачей захват власти в польской столице до прихода Красной армии. Восстание началось, когда советские части были в нескольких десятках километров от города.
Выступление Армии Крайовой в Варшаве окончилось разгромом. Результатом поражения стала гибель около 200 тыс. жителей столицы и более 20 тыс. бойцов польского Сопротивления.
Уже в ходе восстания части Красной армии вышли к городу и заняли предместья на правом берегу Вислы. Была попытка форсировать реку и захватить плацдармы на другом берегу, однако она не увенчалась успехом.
Существуют две версии того, почему так произошло.
Согласно первой из них, эта попытка была всего лишь имитацией, так как на самом деле советское руководство и лично Иосиф Сталин не желали успеха восстанию, сулившему возникновение дополнительных политических трудностей для просоветских сил в Польше.
Сторонники второго подхода указывают на то, что восстание не было изначально согласовано с Красной армией, и к сентябрю у ее частей уже просто не было ресурсов для продолжения наступления и штурма укрепленного нацистами города.
По словам бывшего заместителя министра иностранных дел Польши Карола Карского, восстание «принесло свои плоды в последующие годы», когда оно стало «символом борьбы с [советской] оккупацией».
По словам Вацлава Радзивиновича, шефа-корреспондента бюро Gazeta Wyborcza в Москве, хотя восстание было организовано политическими противниками просоветского режима, оно не замалчивалось властями ПНР. О тех событиях снимали кино и писали книги.
В то же время, он отмечает, что в то время в обществе — в противовес позиции властей – существовал своеобразный «культ Варшавского восстания». «Ничего плохого нельзя было сказать на эту тему. Говорить о том, что оно было ненужно, считалось изменой», — сказал в интервью Русской службе ВВС Радзивинович.
Это был символ того, что «на самом деле поляки не закончили Вторую мировую войну победой, так как после одной оккупации они попали под другую».
Вацлав Радзивинович не согласен с таким подходом. Он подчеркивает, что «восстание не победило, оно завершилось огромным поражением».
«Однако для нас, для меня лично и моей семьи война, начавшаяся в сентябре 1939-го года, закончилась в сентябре 1989-го года. Но тогда завершилось не восстание. Тогда мы рассчитались с итогами Второй мировой», — говорит журналист.
По словам Радзивиновича, сейчас часть польского общества начинает переосмысливать многое из того, что касается Варшавского восстания.
«Это рефлексия над страшной трагедией народа. Вдруг, в самом конце войны, когда казалось, что все уже позади, погибает город, погибает столица, гибнут 200 тысяч человек», — говорит польский журналист.
«Я сам воспитывался на традиции Варшавского восстания, и оно долгое время для меня было чем-то святым. Там был героизм, трагичность. Однако сейчас наступило время задавать вопросы: кто виноват и надо ли было вообще начинать восстание?», — считает Радзивинович.
Итогом этого переосмысления, по его мнению, является вывод о ненужности борьбы в тех условиях. Он считает, что то выступление окончательно добило польскую элиту и интеллигенцию.
При этом журналист отмечает, что подобный подход к оценке восстания — «это в Польше новая черта, это не мейнстрим».
«Чтобы говорить в Польше то, что говорю я, для этого нужно иметь определенную смелость. Хотя уже есть и политики, у которых эта смелость имеется», — утверждает Радзивинович.
В прошлом году скандал вызвала запись в сети Twitter польского министра иностранных дел Радослава Сикорского. Глава МИД Польши назвал Варшавское восстание «национальной катастрофой».
За это оппозиционные политики обвинили его в использовании «российского подхода к истории».
