Газета «Грапарак», как и обещала, опубликовала письмо, полученное от Вано Сирадегяна, в котором он опроверг публикацию газеты о его кончине. «Это один из тех редких случаев, когда опровержение нашей информации доставляет только лишь радость», — в частности, отмечает редактор газеты Армине Оганян.
Газета представляет письмо Вано Сирадегяна полностью:
«Госпожа главный редактор, не хочу верить, что ты так плохо думаешь обо мне, чтобы сомневаться в моей способности найти за это время простую увертку сразу же дать знать моим близким, если что-то случится. Понимаю, что газета имеет свои интересы, свои соблазны, однако, ты меня заставила нарушить свое молчание (5-летнее, а не 2-летнее, как пишет газета) единственным, самым крайним методом. Так что, укор моего письма – в твой адрес, за недооценку, а пояснения – моим близким. Вообще, я стремлюсь максимально изолировать себя от жизни Армении.
Особенно от так называемых политических развитий. Особенно в последние годы. До той степени, что за эти 12.5 лет я даже 1 минуту не смотрел армянские телеканалы, если не считать те редкие мгновения, когда при переключении каналов по неосторожности попадаю на них и, как ужаленный, сразу же переключаю канал. Даже если просуммируем эти мгновения, поверь, что за 12 лет не наберется двух минут. Не в обиду будет сказано, не смотрю также российские каналы. Наверное, поэтому я такой «долгожитель».
Скажу по поводу сбора подписей. По первому побуждению написал текст под названием «Прекратите это», однако, утром порвал бумагу, поняв, что подобный отклик не только несправедлив по отношению к моим близким, но является еще и грубым и неблагодарным отношением даже к одному подписанту. И что обстоятельство унизительности для меня этого мероприятия имеет уже третьестепенное значение.
Что я думаю о возвращении? 8 лет назад думал что-то, сейчас – просто не думаю.
Так или иначе, я вернусь в Армению, однако, так, чтобы не увидеть те политические, социальные, моральные разрушения, которой подверглась наша страна в мое отсутствие.
Не поверишь, но скажу, что на этот случай я также позаботился, чтобы мой «контакт» с Ереваном был доведен до минимума».
