Мировой суд в Москве рассмотрит сегодня 24-го августа дело оппозиционера Гарри Каспарова, которого обвиняют в организации несанкционированного мероприятия. Ему грозит штраф до 30 тысяч рублей, сообщает Радио Свобода.
Каспаров был задержан 17-го августа у здания Хамовнического суда, где в этот день оглашали приговор по делу Pussy Riot. У здания тогда собрались сотни сторонников подсудимых, задержаны были более 50 человек.
Полиция ранее обвинила бывшего чемпиона мира по шахматам в том, что он при задержании укусил за руку сотрудника ОМОНа. Следственный комитет сейчас рассматривает вопрос о том, будет ли возбуждено уголовное дело в отношении Каспарова – по обвинению в применении насилия к представителю власти.
Сам Каспаров обвиняет полицию в клевете. Он также утверждает, что после задержания был избит, и намерен сам подать заявления о возбуждении уголовного дела против задержавшего его полицейского. Иск о клевете в соответствии с недавно принятыми Думой поправками станет испытанием для «путинской Фемиды», считает экс-чемпион мира по шахматам.
В интервью Русской службе ВВС Гарри Каспаров рассказал свою версию произошедшего у Хамовнического суда:
— Конечно, все было неожиданно. В этот день у Хамовнического суда не было акции протеста. Какие-либо признаки, которые традиционно бывают на протестных акциях – ничего этого не было.
Вдруг, в тот момент, когда я поворачиваю голову к Антону Бакетову, корреспонденту Газеты.ру, который задал мне вопрос, меня поднимают в воздух и несут. За что? Сразу пытаешься понять, за что, я ведь даже морально к этому не готов, потому что протеста никакого нет. Меня заносят в автобус, я пытаюсь упираться, но не очень сильно.
В автобусе стояло двое ОМОНовцев, была уже одна женщина с ребенком, потом еще кого-то туда затащили. Я спрашиваю: «За что?» Отвечают: «Приказ». В общем, я слушал одно и то же слово «приказ», мне надоело в конце концов. Дверь была открытой, и я попытался оттуда выйти.
Как-то получилось, что именно в эту секунду люди тут же развернулись, и все это оказалось заснято. Меня запихнули обратно, и последние 10-15 секунд, когда двери закрыли, помяли меня довольно серьезно. Там была самая неприятная травма, потому что мне начали выворачивать ногу.
Потом меня привезли в полицейский участок. Нас было пятеро в полицейском автобусе. Буквально через час один журналист вдруг говорит мне: знаете, вас обвиняют в том, что вы укусили прапорщика. Я, конечно, подумал, что это плохая шутка, а потом приехал адвокат, и он мне говорит: Гарри Кимович, шутка шуткой, а статья 318 часть первая – до пяти лет. Я понял, что шутки здесь нет.
Тем не менее, я начал восстанавливать события. Чтобы укусить – требуется время. В условиях, когда вас бьют шесть человек, это неизбежно приведет к потере части зубов. Но мы понимаем, что здравый смысл здесь не действует.
Когда меня выпустили, оформили протокол задержания, естественно, написали, как и всем, что я кричал «Россия без Путина», «долой полицейское государство». Я спросил у ОМОНовцев, которые меня задерживали: а что я делал, когда меня задержали? Они говорят: «Говорил с журналистами». А что будет написано в протоколе? Они опускают глаза. Понятно, что в протоколе будет написано то, что им скажут. Я думал, что меня могут задержать уже в пятницу, но, судя по всему, идея с укушением пришла в голову среднему ментовскому начальнику, и прямой команды давить дальше не было.
Уже с субботы стали поступать пленки. Когда была сделана раскадровка, стало очевидно, что единственный контакт между левой рукой прапорщика Ратникова и мной был, когда он бил меня по голове левой рукой. Никаких других видимых контактов не было. Дальше появились многочисленные фотографии, где четко видно, что порез на руке прапорщика был примерно за 90 секунд до того, как он присоединился к группе, которая меня била на ступеньках полицейского автобуса.
— На ваш взгляд, это была инициатива полицейских или попытка дискредитировать оппозицию?
— Я думаю, что это решение не было принято на самом высоком уровне. Это в рамках их кампании по дискредитации, такой сурковский стиль. Когда пришла информация, что, наверное, какой-то есть порез, укусил — давайте, давайте, мы сейчас быстренько все это используем.
След останется. В данном случае след не от моих зубов, а след от информации: «Что это за люди, которые кусают, прыгают, как можно им доверять не то что страну, а какое-то плевое дело…»
Я думаю, что это вписалось в общий контекст, но прямого заказа не было. У меня ощущение, что идея была – изолировать известных людей, чтобы они не отсвечивали в зале суда. Но события стали спонтанно развиваться, и это привело к определенным нестыковкам.
Не знаю, как власть собирается из этого вылезать. Я подал два иска: на задержание и незаконное избиение и клевету. Это новый закон, который принял путинский парламент, и по этому закону я требую привлечь прапорщика Ратникова к уголовной ответственности. Путинская Фемида будет подвергнута новому испытанию.
