За короткий период времени Роберт Кочарян инициировал две атаки на Сержа Саргсяна, которые, конечно, можно также рассматривать как проявление определенной досады. Речь идет о реакции офиса Кочаряна на нашумевшее интервью Рубена Айрапетяна, т.к. в нем Айрапетян говорил о Кочаряне вовсе не в положительном свете. Речь также о реакции офиса Кочаряна на заявление Ильхама Алиева.
Несколько дней назад Алиев, встречаясь в Баку с послами стран ОБСЕ и говоря об освобождении Сафарова, сделал сравнение со случаем Варужана Карапетяна, сказав, что его в 2001г. экстрадировали из Франции в Армению, а в Армении помиловали того, кто в 1981г. во время антитурецкого террористического акта убил 8 невинных людей.
Как известно, Варужан Карапетян был одним из бойцов АСАЛА, которые в те годы, побуждаемые неинформированностью и безразличием международного сообщества, делали отчаянные шаги, в том числе и террористические акты, с целью восстановить справедливое отношение к Армянскому вопросу. Правомочность и справедливость их действий можно обсуждать, однако, в этом конкретном случае Алиев, конечно, сознательно солгал, искажая действительность и сравнивая свое циничное амнистирование Сафарова с абсолютно другой, не связанной с этим ситуацией.
И вот, Р. Кочарян пояснил, что это упоминание 2001г. безосновательно, т.к. Варужана Карапетяна не экстрадировали, а амнистировали прямо во Франции, амнистировали власти Франции по решению президента Ширака, и Карапетян фактически переехал в Армению уже отбывшим наказание и освобожденным.
Какая тут связь с Сержем Саргсяном, спросит читатель? Прямой связи, кажется, нет, т.к. заявление Кочаряна совсем о другом и является ответом Алиеву. Проблема, однако, в том, что Алиеву в данных обстоятельствах должен был ответить официальный Ереван, сразу же проинформировав послов ОБСЕ, что случай Варужана Карапетяна совсем другой, и Алиев просто исказил действительность.
Нужно было на официальном уровне сообщить об этом не только странам ОБСЕ, но и вообще международной общественности, не дав Азербайджану генерировать тему. Официальный Ереван не сделал этого, и дать ответ был вынужден Р. Кочарян. И сам этот ответ уже свидетельствует о том, что Кочарян недоволен молчанием Саргсяна в этом вопросе.
Конечно, случай касается периода президентства Кочаряна, однако, государственная политика в этом случае не предполагает разделения на президентские периоды, т.к. речь идет не о внутренних событиях, а об имидже государства и внешней политике.
Здесь, конечно, очевидна интрига, и весьма вероятно, что С. Саргсян вполне осознанно оставил ее, не упомянув о случае Карапетяна, пытаясь этим также показать Западу отдаленность подходов Кочаряна от западных ценностей. То есть, С. Саргсян, пользуясь случаем, возможно, попытался использовать ситуацию также в контексте внутривластных отношений, ставя перед Западом вопрос отличий между ним и Кочаряном, естественно, в пользу своей, так сказать, толерантности и мягкости.
Таким образом, очевидно, что оба последовавшие друг за другом заявления Кочаряна, по сути, будучи по разным случаям и на разные темы, умещаются в контексте одного и того же процесса.
В этом аспекте активность Кочаряна очевидна. Существенно то, что он фактически не упускает случая делать укоряющие намеки в адрес С. Саргсяна, используя для этого как внутренние, так и внешние поводы.
Динамика активности Кочаряна, по-видимому, решает и другой вопрос, кроме как делать укоряющие намеки в адрес С. Саргсяна. Кочарян, по-видимому, решил воспользоваться случаем и прощупать настроения в системе власти и политических кругах, отношение к его возможной активности. Вероятно, у Кочаряна процесс бесшумной прозвонки настроений не был достаточно эффективным или не дал обнадеживающих результатов, и сейчас бывший президент пытается понять, а как может измениться ситуация при его активности? В то же время, несомненно, существует и обратная сторона медали, на которой, конечно, может быть другое изображение, как минимум, в теоретическом смысле.
Дело в том, что, отвечая Ильхаму Алиеву, Роберт Кочарян, возможно, также пытается показать, что, несмотря на внутривластную борьбу с Сержем Саргсяном, тем не менее, во внешней сфере в азербайджанском направлении тандем готов действовать единым фронтом. Во всяком случае, в заявлении Кочаряна заметна также эта составляющая. Конечно, трудно сказать, что тут, наконец, преобладает, или что имеет место вообще.
С этой точки зрения примечательна первая реакция Кочаряна на сафаровские события, когда он выступил с кратким заявлением и предложил Венгрии признать Карабах, если Алиев их обманул. В этом смысле, не исключено, что Кочарян именно пытается намекнуть на то, чтобы противник абсолютно не думал, что может сыграть на внутривластных противоречиях Саргсян-Кочарян.
Во время встречи с послами ОБСЕ Алиев говорил о внутренних проблемах С. Саргсяна, и тут Кочарян, возможно, отвечает Алиеву также по этой части, но, конечно, в виде намеков, давая понять, что в противоречиях Саргсян-Кочарян Алиеву искать нечего.
В этом смысле, эту позицию, конечно, можно приветствовать, и, пожалуй, это один из тех единичных случаев после 2008г., когда активность Роберта Кочаряна хотя бы одной стороной медали гармонична с интересами государства и общества.
