В Бухаресте с трибуны съезда Европейской народной партии Серж Саргсян обещал провести свободные и справедливые выборы. Цену подобному обещанию, несомненно, очень хорошо знают и европейцы, и общество Армении. Наконец, после последних общегосударственных выборов прошло немного времени и воспоминания свежи. Однако есть нечто, что позволяет Сержу Саргсяну «спокойно» обещать такие выборы. Это пустынность политического поля Армении, где противящаяся Саргсяну сила, наверное, более уязвима, чем он сам. Во всяком случае, не менее уязвима. И это обстоятельство Саргсян использует сполна и еще будет использовать для «выполнения» своего обещания.
Этим, конечно, он не обманет кого-либо, вернее, никто этим не обманется – ни общество, ни европейцы. Однако для Саргсяна проблема, конечно, состоит не в этом. Он и не хочет обманывать, он просто хочет, чтобы сохранилось это положение, когда нет сопротивления, и наиболее сопротивляющийся ничем не лучше него, ничем от него не отличается.
Пусть европейцы не поверят, пусть не верит общество, пусть не дают денег. Для него важно не это, но важно, чтобы вокруг было пустынно и не видно никакой альтернативы. Те, кто готовится якобы воспротивиться Саргсяну, в действительности всего лишь шантажируют общество, мол, если не верите нам и не доверяете, значит, верите и доверяете Сержу Саргсяну, значит, вы принадлежите ему, достойны его. На самом деле в пользу Саргсяна работает даже этот простой шантаж, т.к. этот шантаж окончательно разочаровывает общество от понятия «политика» в целом.
Сегодня нет каких-либо предпосылок, что до президентских выборов это положение изменится. А если оно не изменится, то Саргсян очень хорошо знает, что смены власти не позволит та же Европа, т.к. Европе нужна не смена власти, но смена ее качества и политики.
Следовательно, если ситуация в Армении не меняется, а соперники Саргсяна пытаются сменить власть силой, даже имея вотум общества любой ценой, то у Саргсяна по всему появляется, так сказать, легитимная по международным критериям возможность применения силы, которой он, несомненно, воспользуется.
То есть, в действительности перед Европой говорит не Серж Саргсян, а армянская действительность. Европа смотрит на эту действительность, а не Саргсяна слушает. И он, пользуясь случаем, продолжает говорить, хорошо понимая, что может говорить, что хочет, все равно, его никто не слушает и потом не будет требовать ответов, т.к. армянская действительность такова, что вопросов, которые можно было бы задать, к сожалению, нет.
