Кто бы ни стал президентом в США, политика Вашингтона в отношении России нуждается в переоценке и переосмыслении. Перезагрузка себя исчерпала, пишет глава Московского Фонда Карнеги Дмитрий Тренин в статье «Перезагружая перезагрузку», опубликованную в американском издании Foreign Policy.
Автор далее пишет:
«Хваленая политика администрации Обамы по налаживанию взаимодействия с Москвой ликвидировала раздражители, оставшиеся от прежней администрации, и создала минимум сотрудничества по такому вопросу, как пути доставки запасов материальных средств в Афганистан. Она не сумела придать американской политике в отношении России стратегическую глубину, однако таких целей никто и не ставил. Но заявления Митта Ромни о России как о «геополитическом враге №1» и обещания жестко вести себя с Путиным тоже нельзя назвать политикой. Риторика полезна во время избирательной кампании, однако ее ценность существенно снижается, когда претендент на пост президента занимает этот пост. Реальный выбор для новой администрации состоит в следующем: либо она оставляет Россию на периферии американской внешней политики, что по сути дела означает тактический подход, либо она относится к ней как к ценному активу в глобальной американской стратегии.
Если говорить откровенно, то первый подход гораздо более вероятен. Пока Соединенные Штаты решают многочисленные проблемы на Ближнем Востоке, в Иране и в Афганистане, а также сосредоточивают внимание на Китае и Азии, к России они будут относиться как к маргинальному или несущественному фактору. В некоторых случаях, как в Афганистане, Россия будет и дальше оказывать ценную логистическую поддержку; в других вопросах — таких, как иранская ядерная программа, она будет считаться до определенного момента полезной страной; а в остальных моментах — таких, как Сирия, ее будут рассматривать в качестве препятствия, поскольку она последовательно противостоит американским попыткам свергнуть режим Асада. Что касается Китая и Восточной Азии, то там Соединенные Штаты будут по-прежнему игнорировать Россию, поскольку ее ресурсы и роль в данной части света считаются ничтожными. Показательно то, что госсекретарь Хиллари Клинтон в своей знаковой статье в Foreign Policy об «упоре» на тихоокеанский регион Россию даже не упомянула.
Когда содействие России во внешнеполитических вопросах считается малозначимым, а на ее противодействие смотрят как на мелкое неудобство, Вашингтон вряд ли будет воспринимать всерьез интересы и озабоченности Москвы. Добиться сделки с русскими по ПРО и доказать ее значимость в Вашингтоне — это новой администрации Обамы вряд ли удастся. А Белый дом Ромни, скорее всего, даже не подумает о том, чтобы протянуть Кремлю руку, хотя сам будет продолжать размещение объектов НАТО в Европе. То, что процесс продвижения Североатлантического альянса в восточном направлении продолжает глохнуть, в большей степени связано с политическими реалиями на Украине и в Грузии, нежели с какой-то сдержанностью со стороны Вашингтона.
Более того, некоторые круги в США могут занять более инициативную позицию в отношении внутренних событий в России. Спустя почти год после начала масштабных протестов против нарушений на декабрьских выборах в парламент, социально-политический кризис в России продолжает углубляться. Пробуждение в России продолжается, однако ситуация здесь — сложная, а исход далеко не ясен. Возникает соблазн помочь этому процессу, оказав давление на власть (например, при помощи законопроекта Магнитского, который скоро станет законом), и одновременно поддержав тех, у кого в паруса дуют ветры перемен.
Из-за этого Вашингтон уже превратился в немаловажный фактор во внутренней политике России. Хотя протестующие высмеивают заявления о том, что им платят Соединенные Штаты, Кремль настойчиво стремится наклеить на оппозицию ярлык «иностранных агентов», и предстать в качестве опоры российского патриотизма и защитника национальных интересов. С этой точки зрения вербальные нападки на Путина из-за рубежа ему выгодны. (Высказывания Ромни также идут ему на пользу.) Воспользовавшись подсказкой авторов закона Магнитского, Кремль думает о том, чтобы приказать российским чиновникам вернуть свои вклады и активы на родину. Если сопротивление элиты удастся преодолеть, Кремль этим шагом убьет двух зайцев: Москва станет менее уязвимой для внешнего давления, а Кремль усилит свой контроль над теми, кто ему служит. Между тем, российские власти уже предприняли несколько шагов по снижению американского влияния на страну. Они ввели новые ограничения для неправительственных организаций, расширили определение государственной измены и закрыли в России программы USAID и Нанна-Лугара.
Внутреннюю политику России невозможно изолировать от отношений с Вашингтоном. Но здесь надо принять во внимание несколько вещей. Первое, внутриполитические изменения в России наступят, но наступят они в результате внутренней динамики. Внешнее вмешательство, пусть даже приносящее большую пользу, может дать чрезвычайно негативный результат. Второе, возможные перемены в России вовсе необязательно должны сблизить ее с Соединенными Штатами в плане политики. Проводя дальнейшие преобразования, Россия, вероятно, повернет в сторону социалистического левого фланга, и в то же время станет более националистической страной. Третье, что бы ни произошло внутри страны, Россия будет преисполнена решимости оставаться независимым стратегическим игроком.
Имея все это в виду, должны ли и могут ли Соединенные Штаты разработать стратегический подход к России, или они по-прежнему будут стоять на позициях тактики? Следующая администрация должна выработать стратегию. У России есть своя точка зрения на мировой порядок, в которой во главу угла ставится суверенитет и невмешательство во внутренние дела других государств. А поскольку Москва обладает правом вето в Совете Безопасности ООН, действия в обход России дорого обойдутся США. Россия — важнее и значимее любой другой страны, за исключением США, в целом ряде ядерных вопросов: от контроля вооружений и стратегической стабильности до распространения оружия массового уничтожения и переговоров с Ираном и Северной Кореей. У России также – пусть непростые, но близкие отношения с Китаем. Совместно они координируют политику, которая может сорвать планы Вашингтона в ООН. У них — общая граница длиной в 4000 километров. И две эти страны сотрудничают/соперничают в сфере вооружений.
Интеллектуальная проблема, встающая перед творцами американской политики, состоит в том, что Россия сегодня не является ни союзницей, которой можно руководить, ни серьезной угрозой, которую необходимо сдерживать. И эту проблему нужно решать, если США не хотят, чтобы их внешняя политика больше напоминала пожарную бригаду, мчащуюся с одного конфликта на другой (будь то Афганистан, Ирак, Ливия или Сирия), если они не намерены быть державой, постоянно находящейся в состоянии конфронтации – с нацистской Германией, с Советским Союзом, а теперь, как считают некоторые, и с Китаем. Отправной точкой для ухода от такой позиции является мышление, принимающее во внимание последствия фундаментальных геополитических, экономических, демографических и технологических изменений в международной системе. В данный момент Соединенные Штаты слишком одержимы усилением Китая и чрезмерно зациклились на событиях в арабском мире. В отличие от этих мест, Европа, Африка, Индия, Латинская Америка и Россия почти не привлекают к себе внимание США. Чтобы иметь поистине глобальную политику, надо занимать более сбалансированные позиции.
А что касается политики в отношении самой России, то здесь имеют смысл три стратегические цели. Во-первых, это налаживание практического сотрудничества с Москвой через координацию вопросов ПРО в Европе, благодаря чему Евроатлантика станет зоной стабильного мира, а Россия в меняющемся мировом балансе будет на одной стороне с США. Во-вторых, это продвижение экономического сотрудничества в северной части Тихого океана, где Соединенные Штаты и Россия являются близкими соседями. Совместные проекты с участием Канады, Японии и других стран, таких, как Австралия, помогут России развивать свои сибирские и дальневосточные регионы, а также вносить свой вклад в региональную стабильность. В-третьих, это совместное развитие экономики, транспорта и инфраструктуры Арктики, где у России – самая длинная береговая линия из пяти арктических государств, выходящих на Северный Ледовитый океан.
Смогут ли Соединенные Штаты сосредоточиться на этих вопросах, или они по-прежнему будут смотреть на Россию как на нечто несущественное в глобальном плане, но как на опасную страну для ее небольших соседей, которые нуждаются в американской защите и поддержке? Наверное, Обаме лучше, чем Ромни, удастся налаживать отношения с Россией, но даже для него Россия – нечто второстепенное, прилагаемое к более важным вопросам, таким, как Афганистан. Внешняя политика Ромни – это открытый вопрос, и в этой политике найти место для России будет еще сложнее. Сможет ли новая администрация отыскать верный баланс между американскими интересами и ценностями, когда дело дойдет до Москвы, или она допустит, чтобы ими воспользовались различные силы внутри России, где серьезная политическая борьба только начинается? Если следующая американская администрация не поднимется над, скажем откровенно, очень посредственным состоянием политики США в отношении России после холодной войны, то Вашингтон будет, как и раньше, терять благоприятные возможности и ограничивать свои варианты действий. Перезагрузки недостаточно, да и в любом случае, повторить ее невозможно. Пришло время переосмысления».
Источник – издание Иносми.ру
