Собеседник Первого Информационного – председатель партии «Республика» Арам Саргсян.
— Господин Саргсян, по-вашему, какая часть населения оппозиционная, и на предстоящих президентских выборах сколько процентов избирателей не отдаст свои голоса кандидату власти?
— По-моему, 90% населения желает перемен. Во власти есть люди, которые хотят изменений, которые видят, что так продолжать невозможно. А до 60% готовы лично принять участие в этих переменах.
— То есть, не дать властям свой голос во время выборов?
— Да, властям и силам, выражающим точку зрения власти.
— Фактически, эти 60% сейчас не имеют своего кандидата в президенты?
— Конечно, не имеют, конечно, это место остается открытым. Конечно, в оппозиционном поле есть проблема ориентирования: кто станет тем кандидатом, который выразит чаяния народа, рядом с которым встанет народ? Эта проблема, однозначно, существует в политическом поле Армении, и в течение этого месяца, чем ближе будут выборы, тем четче проявится этот вопрос. Вообще, общество участвует в этом процессе, сначала глядя со стороны, и выбирая для себя кого-то, и посмотрев на этот процесс, как на бой гладиаторов, само становится участником. До сего дня это было так.
— Считаете ли Вы возможным, что лидер ППА Гагик Царукян сможет объединить эти 60%? Ведь сегодня эта партия хотя бы с виду действует в оппозиционном поле.
— Рукоположением сегодняшней власти и Сержа Саргсяна выборы превратились в денежную борьбу, и в предвыборной кампании принимают участие те силы, которые имеют деньги. То есть, по принципу кто даст больше. Если все будет происходить в этой плоскости и оппозиция ничего не сделает, как бы ни было грустно, этот вариант невозможно исключать.
Но имеется множество обстоятельств для исключения этого, в зависимости от выдвижения Гагика Царукяна, в зависимости от того, он ли примет это решение. Так что, мои ответы на эти вопросы, полагаю, сейчас будут преждевременными. Я лично считаю, что ППА поддержит кандидатуру С. Саргсяна и, возможно, ее предложения насчет парламентской формы правления и обсуждения также согласованы с властями, т.к. этот вариант выгоден и властям, и предлагающему.
— Почему?
— В 2018г. С. Саргсян уже не сможет выдвинуть свою кандидатуру. И я не могу думать, что после этого он уйдет на заслуженный отдых, т.к. вижу, как трудно уходить людям, бывшим в политике. В этих обстоятельствах назначение премьером для Сержа Саргсяна, несомненно, открывает более широкие возможности. А если бы РПА сама предложила этот переход на парламентское правление, то все политическое поле, оппозиционные силы вместе с ППА, выступили бы против.
— То есть, это был обдуманный властями трюк, который преподнесен оппозиции через ППА?
— Я не исключаю, что С. Саргсян, дабы выглядеть «демократом», заявит, что т.к. некая большая часть общества, представленные в парламенте силы, выступают за систему парламентского управления, то он обещает, что после избрания президентом проведет референдум по конституционным изменениям. И это станет поводом для ППА поддержать С. Саргсяна.
— Во время конституционных изменений 2005г. также было мнение, что этими изменениями Кочарян усилил полномочия премьера, чтобы потом самому стать им. Но не получилось.
— Да, ему не удалось стать премьером, т.к., полагаю, что договоренность заранее была, но не получилось. Считаю, что об этих договоренностях могут говорить Саргсян и Кочарян. Второе: процессы развились в таком русле, которое власть не могла просчитать.
Кочарян отдал приказ, в результате которого погибли 10 человек, и после этого остаться во власти, уже на должности премьера, было почти невозможно. Но это не значит, что Кочарян сейчас не пытается вернуться во власть, все говорят об этом. То есть, он и тогда имел такие планы, и сейчас имеет. Тогда тоже он хотел сделать это с помощью некоторых партий, и сейчас хочет осуществить это с помощью тех же партий. Мало что изменилось.
— А если Кочаряну не удалось стать премьером, то почему это должно получиться у Саргсяна в 2018г.?
— Я не сказал, что Саргсяну это удастся. Я просто говорю, что эти обсуждения о переходе на парламентскую форму правления могут быть ему очень выгодными, что эта игра может быть начата именно во властных кругах.
— Те же политические процессы имели такие развития, что подтолкнули ППА в полуоппозиционное поле. Возможно ли, что этот сценарий также был продуман во властных кругах, чтобы объединить вокруг ППА часть оппозиционной массы?
— Такой вариант возможен, я не говорю, что он единственный. Лично я, следя за поведением этих властей начиная еще с 2003г., видя те силы, которые все это время больше всего защищали друг друга, считаю, что у них больше общего, нежели различий. И я вижу, что эти силы, сформировавшиеся вокруг стремления сохранить свою собственность, в соответствующей обстановке, независимо от отношения друг к другу, вновь объединятся вокруг сохранения власти.
— А Вы выдвинете свою кандидатуру? Когда Вы проясните этот вопрос?
— 21-го декабря мы проведем свой съезд, и тогда я отвечу на этот вопрос.
— Пока неизвестно, кто будет основным соперником Сержа Саргсяна. Как, по-вашему, это место останется открытым, или, тем не менее, до выдвижений появится сильный конкурент?
— Положение в стране таково, что сегодня народ хочет перемен, и равнозначный кандидат, однозначно, должен быть найден. Эти власти ничего не сделали для изменения ситуации в стране, и численность желающих изменений в нашей стране после 2003 и 2009гг. не уменьшилось. А если и уменьшилось, то за счет эмигрировавших, а среди оставшихся увеличилась численность протестующих.
Политические процессы и развития обязаны привести человека, который станет реальным соперником С. Саргсяна.
