Депутат из рядов «Процветающей Армении» (ППА) Лева Хачатрян, он же Лева Апаранский, который в одно время депутатом становился благодаря близости с генпрокурором Агваном Овсепяном, а теперь уже – с Гагиком Царукяном и Робертом Кочаряном, накануне заявил, что не имеет в виду Сержа Саргсяна, когда говорит, что за спиной Кочаряна не было криминала и олигархов, как сегодня. Лева Хачатрян заявил, что сегодняшняя власть – это не только Серж Саргсян, но и правительство и т.д. и т.п.
К заявлениям Апаранского Левы, конечно, обращаться не стоило бы, если бы они не умещались в сегодняшние политические реалии и не гармонизировали с ними, как отражение в зеркале. Оставим в стороне вопрос, кто стоял за Робертом Кочаряном, благодаря кому он при помощи грубой силы фальсифицировал выборы, формировал олигополии и монополии, отбирал бизнес у одних и отдавал другим. Ведь как мало времени прошло с той поры, и если некоторые политические силы и деятели предали забвению качества и традиции, которые царили в годы правления Кочаряна, то общество помнит все это достаточно хорошо.
Примечательным здесь является патологический ужас ППА перед именем Сержа Саргсяна. Вождь и ряды «Процветающей Армении» так боятся называть имя Сержа Саргсяна, будто после этого небо обрушится им на голову. Так почему члены ППА боятся напрямую провозгласить Сержа Саргсяна ответственным за все пороки власти в настоящее время? Ведь он и есть президент, он и формирует правительство, а если премьер работает плохо, то это Серж Саргсян его не меняет, не меняет нерадивых министров. Так что тут нелогичного или удивительного, если ответственность возлагается на Саргсяна как на президента?
У «Процветающей Армении», видать, наблюдается синдром Дашнакцутюн. У АРФ Дашнакцутюн также был патологический страх в вопросе называния имени Сержа Саргсяна. Причем, речь тут не идет о требовании отставки, а о том, чтобы сказать, что да, мы обвиняем Сержа Саргсяна или критикуем за то-то и то-то.
И вот после этого всего заявляется, что они вышли на борьбу против порочной системы и готовы даже потерять имущество. Остается всего лишь расхохотаться над этими заявлениями. Это борьба с ветряными мельницами, а не с Сержем Саргсяном, ибо борющиеся с Сержем Саргсяном не боятся называть его по имени и критиковать его лично.Имя назвать, конечно, самоцелью не является, однако, когда сверхзадачей становится любой ценой избегать его имени, то здесь имеет место совсем другой порядок вещей. Это уже не политическая позиция, а страх – простой, человеческий страх, который имеет отношение к политике постольку, поскольку не является хорошим советником.
И построенная на страхе политика подбивает на крайности – либо на крайнюю инертность, либо на крайнюю агрессивность.
