Двадцать четыре года назад в Армении произошло разрушительное землетрясение, полностью или частично пострадали второй и третий города республики – Гюмри и Ванадзор, полностью был разрушен город Спитак, погибли тысячи человек. «Благодаря» целевой политике советской пропаганды в те дни было невозможно до конца выяснить причины и последствия землетрясения, реальное число жертв. Ответы на ряд вопросов так и не были даны на протяжении долгих двадцати лет.
Еще в 2003-ем году Роберт Кочарян гордился, что у нас полностью исчезло понятие «зона бедствия». В действительности же он лгал, так как даже сегодня каждый из нас может побывать в Гюмри или Спитаке и своими глазами увидеть совершенно противоположную картину. В частности, непропорциональное, беспорядочное развитие Гюмри угрожает уничтожить характерные черты этого города – колоритного ресурса традиционности, носителя духовно-культурных ценностей и имеющего собственный почерк. Однако здания будут построены, города вновь обретут свою инфраструктуру, оставшиеся в живых будут жить и бороться за свое существование. Только вот жизни безвинных жертв вернуть невозможно: нам остается только молиться за них.
Одна мысль не дает покоя мне и многим людям, которые думают также как и я. Определение «зона бедствия» природной катастрофы было присвоено конкретной географической среде – северу Армении. Однако сегодня уже очевидно, что понятие «зона бедствия» — понятие не чисто географическое, а психологическое. И масштабы этой психологической «зоны бедствия» — намного больше, а глубинные причины – намного серьезнее, и этот «вирус» проник в каждого из нас. «Зона бедствия» — в наших душах, в здании Национального Собрания, где были убиты Строитель и Дух, на центральных улицах Еревана – со следами не высыхающей крови десяти невинных жертв, в их семьях – где убитую весну новой заменить невозможно. «Зона бедствия» — это вся Армения, где человек не представляет из себя никакой ценности – беспомощно ожидая приговора какого-нибудь феодала или нахала.
