Планируя митинг 18 февраля, Армянский Национальный Конгресс фактически показывает, что принимает брошенный Тиграном Карапетяном вызов.
В прямом смысле, конечно, такого нет: ни объявления о брошенном вызове, ни готовность принять его. Однако, в то же время, очевидно, что этот вызов был брошен в виде тех больших митингов, которые с начала января осуществлял Тигран Карапетян в Ереване и марзах. Другой вопрос, конечно, кто ему помогал бросать вызов, и вообще помогали ли ему или Карапетяну действительно удалось сделать неожиданное и собрать столько людей. Об этом писалось много и еще будет писаться. В данном случае вопрос в том, как на эту ситуацию откликнулся бы Армянский Национальный Конгресс. Решением провести митинг 18 февраля Конгресс проявляет самоуверенность. Дело в том, что если Конгресс идет на митинг, значит есть уверенность в том, что с точки зрения количества своего народа он не уступит довольно неожиданным митингам Карапетича. Более, имея в виду то, что десять дней спустя митинг назначил Карапетян, Конгресс, фактически, уверен, что десять дней спустя ему не удастся превзойти эффект митинга 18 февраля. А это означает, что Карапетян окажется в довольно трудной ситуации и его падение может быть столь же внезапным, сколько быстрый и неожиданный взлет.
С другой стороны, не исключается, что Конгресс таким образом пытается попросту используя активность Карапетяна, преподнести ему со своей стороны поддержку и создать довольно влиятельный фон всеобщей общественной активности. Говоря иначе, митингом 18 февраля Конгресс, казалось бы, осуществляет свою долю действий в рамках логики совместной деятельности оппозиции.
Здесь уже существенным становится то, как ответит Карапетян 28 февраля: попытается ли он вместиться в логику обоюдно формируемого фона? Или же проявит либо свою неадекватность по сравнению со стоящими перед нынешней ситуацией и явлением оппозиции Армении проблемами, либо просто свое подчинение разработанной в совершенно другом месте .
