Начиная с 2001г., с того дня, как Армения стала страной-членом Совета Европы, Армению в СЕ обвиняют в разнородных нарушениях «духа и буквы» этой организации. Причем с годами причины меняются, а смысл – нет. Но за проблемой скрыт более широкий вопрос: останется ли Армения в этой правозащитной организации?
При этом сомнения звучат как с этой, так и с другой стороны. В Армении есть немало людей, которые думают, что Армения имеет самостоятельные, не похожие на других ориентации, посему в «унифицированной» европейской системе присутствие нашей страны нецелесообразно.
Примечателен факт, что ни в одном из официальных документов Европейского Союза нет четкого определения европейских ценностей, на что любят ссылаться европейцы. Когда вокруг ценностей обсуждения идут у нас, они сразу оказываются в оторванных от насущной, обычной жизни туманных высях. Сразу заходит речь о христианском наследии, исключительных особенностях национального менталитета, культурном коде и другом. Некоторые приходят к умозаключению о принципиальной дисгармонии между Европой и Арменией, а другие, наоборот, утверждают, что наши ценности общие, но к несчастью, современные европейцы отказались от них, разрушив собственные основы.
Европейцы выслушивают этот дискурс со вниманием и удивлением по той простой причине, что такие глубокие обсуждения ценностей свойственны только нам. «Европейские ценности и принципы», по большому счету, являются аппаратом всеобщего понимания, который некогда был согласован между странами-членами интеграции. В классическом смысле обобщение ценностей, как комплекса культурно-психологических представлений, идущих к корням национальных традиций и исторической особенности менталитета, — в Европейском Союзе не произошло. Хотя к этому никто и не стремился.
В рамках Союза благополучно сосуществуют государства с разными культурными, религиозными и историческими традициями. Православные Греция и Болгария соседствуют с католическими Италией и Ирландией и протестантскими Швецией и Финляндией. Не мешая друг другу, Франция, Великобритания и Испания опираются на собственные великодержавные и имперские традиции. До последнего времени Германия даже стремилась к военной гегемонии, а Польша и балтийские страны, наоборот, находились под непрерывным давлением. Можно найти и другие, более тонкие особенности.
Целостность представлений служит фундаментальной общеевропейской политике, а «компромисс», скорее всего, «инструментальный», нежели «концептуальный». Он предполагает согласие современного государства по наиболее эффективным на данном этапе базовым принципам системы.
Объединение суверенитетов, отказ от применения силы при решении межгосударственных конфликтов является новейшим европейским изобретением последних лет. Это вовсе не означает, что данная модель окончательная. В этом европейском опыте можно найти разнородные элементы, которые в иных ситуациях могут дополнить и расширить современную систему ценностей.
Что касается Армении, то ее ценностные ориентиры еще не сформулированы. За два десятилетия мы подверглись перепадам, но так и не вышли на магистральную дорогу. Исторический опыт, из которого нация должна извлечь опыт для формирования идентичности, принципиально не разнится от опыта стран-членов ЕС. Признаемся, что исторически Армения является частью европейской политики, наше культурное наследие, прежде всего, связано с Европой.
Как член европейской семьи, как формация Армения имеет более глубокие корневые связи со Старым светом, нежели большинство членов ЕС, хотя в этом Союзе есть страны (особенно среди новых), членство которых больше механическое, нежели органическое, несмотря на то, что по политическому менталитету они более близки к нам.
Дело не в том, признает Армения предлагаемые Европой принципы, или нет. Никто не говорит, что это истина в последней инстанции (хотя некоторые европейцы действительно так думают, но я уверен, время их исправит). Однако создается впечатление, что этот подход любой ценой защитить нашу идентичность – не в предложении обществу и миру более хорошего ценностного «пакета». Скорее всего, речь в отсутствии желания или несостоятельности саморазвития.
Доказывая правоту нашего пути вообще легко придти к заключению, что коррупция и незаменимость власти являются святой составляющей армянского менталитета, которые нужно беречь, как зеницу ока нации.
Эта армянская система рано или поздно будет исправлена, и, вероятно, в том же объеме, что произошло в Западной Европе. Трудно также объявить целью идеологическую основу Европейского союза. Под влиянием новых времен изменятся также современная система ценностей и наши представления об имеющихся средствах достижения политических целей.
Иначе говоря, дальнейшее движение может быть встречным, в направлении аппарата общего понятия Европы. Это не обязательно приведет к всеобщей гармонии, но, как минимум, улучшит наши коммуникационные способности.
