Накануне министр энергетики Армен Мартиросян улизнул от журналистов, предположительно, чтобы не отвечать на неприятные вопросы о цене на газ.
Проблема в том, что в связи с этим вопросом в улизнувшем от общественности положении находится вся власть Армении. Вопрос цены на газ для Армении стал чем-то наподобие магической тайны. Власть, которая существует за счет налогоплательщиков и, по сути, за каждый свой шаг должна держать ответ перед налогоплательщиками, давно уже ведет таинственные переговоры с Россией. Даже переговоры по Карабахскому урегулированию не проходят под флером такой таинственности.
Все это говорит об одном: не столько власть Армении договаривается с Россией насчет цены на газ, сколько за спиной общества и государства происходит просто сделка, и из-за этого имеются опасения, что Армения вновь уступит что-нибудь России.
Какой-либо другой логикой трудно объяснить таинственное молчание властей Армении и то, что они всячески избегают вопросов насчет цены на газ. Более того, власть Армении уже на протяжении нескольких месяцев также не может членораздельно объяснить собственному обществу, почему в отчете КГД цена на газ фиксируется больше, так сказать, официальной.
Когда насчет всего этого нет объяснений, которые власть обязана дать обществу, то кроме очередной армяно-российской сделки ни о чем другом предполагать не приходится.
Например, когда обсуждения о цене на газ идут между Европой и Россией, то все происходит на глазах у общества, европейские потребители бывают в курсе возможных вариантов, бывают четко информированы об условиях переговоров и обсуждений.
В случае Армении имеющаяся таинственность не только свидетельствует о каком-то процессе, который, наверное, не проистекает из интересов общества, раз держится в секрете, но все это также противно логике управления, т.к. власть не имеет права держать в тайне процесс, который непосредственно касается налогоплательщиков.
В конечном счете, по армяно-российским сделкам платят именно эти налогоплательщики – либо деньгами, либо имуществом против долга, и, наконец, либо суверенитетом государства.
