Пока в Армении на уровне общественного актива и политической фикции делается попытка обсудить дилемму «бойкот, или участие», общество страны продолжает мучиться своей жизнью. А жизнь это – действительно мучение, в полном смысле этого слова. Об этом свидетельствует новая массовая волна эмиграции, а также следующие друг за другом самоубийства.
То, что эмиграция и самоубийства статистически не меняются – первая не становится редким явлением, а вторая – массовым, еще не означает, что ситуация нормальная или не достигла трагической отметки.
Актив и фиктивность, ищущие разрешения дилеммы, по сути, не думают об этом, т.к. тогда они не решения должны были бы искать, а просто пойти и посоветоваться с теми людьми, которые ищут разрешения дилеммы «эмиграция и самоубийство». Сесть и посоветоваться, и эти люди точно скажут активу и фиктивности, что нужно сделать, что ожидают от них. Либо скажут, ничего более не ожидают, и пусть зря не расходуют энергию, чтобы найти выходы, разрешения на тему дилеммы «бойкот, или участие», но пусть, как и они, порассуждают насчет вокруг эмиграции или самоубийства.
Во всем этом нет излишнего сгущения красок. В конце концов, трагикомедия, длящаяся в Армении более 20 лет, должна закончиться, и закончиться не эмиграцией или суицидом граждан Армении. Если кто-то и должен эмигрировать или совершить самоубийство, то это та общественно-политическая мысль, которая за эти 20 лет своими фальшивыми представлениями, лживыми моралью, непреклонностью, патриотизмом и национализмом довела ситуацию в Армении до нынешнего состояния. И, значит, если поставлен вопрос покинуть Армению или совершить самоубийство, то в первую очередь вопрос этот поставлен перед этой лживостью: должна уйти эта лживость, она должна совершить суицид, а не гражданин.
В Армении вопрос сегодня поставлен именно так, и это также понимают те силы, которые являются разными звеньями цепи этой лжи. Именно по этой причине они обсуждают какие-то «политические» дилеммы, убеждают себя и общество, потому что если они пойдут, сядут перед членами этого общества и спросят о простых вещах, то услышат о себе такие же простые вещи, после чего для них уже все будет закончено, театр кончится, т.к. они убедятся, что в их театре уже нет зрителей, зритель давно уже ушел, причем безвозвратно.
