В эксклюзивном интервью Русской службе ВВС министр обороны Грузии Ираклий Аласания рассказал о позиции страны по отношению к России, об отличиях политики Грузии от политики Армении, о новом грузинском правительстве и о возможном выдвижении на пост президента страны. Представляем текст интервью без сокращений из сайта Русской службы ВВС.
Би-би-си: Первый вопрос к вам относительно отношений Грузии и России. Премьер-министр Бидзина Иванишвили недавно в интервью Русской службе Би-би-си сказал, что отношения эти должны нормализоваться, и сейчас нормализация эта идет по двум направлениям – торговые и культурные связи. Вам как министру обороны, наверняка, отношения по линии своего ведомства развивать сложно, если не сказать невозможно.
Ираклий Аласания: Я хочу сказать, что я министр обороны страны, 20% территории которой оккупируется со стороны России, и, конечно, для меня главной задачей является – не дать в будущем произойти эскалации между Россией и Грузией, то есть политика прагматизма, на которую новое правительство Бидзины Иванишвили взяло курс. Это очень важно для нас, потому что мы должны иметь отношения с Российской Федерацией, несмотря на то, что мы прошли через войну четыре года тому назад.
Я думаю, что торговля и культурные отношения — это то, с чего мы должны начать. У нас нет иллюзий, что в очень скором будущем Россия изменит политические взгляды на приоритет Грузии быть членом НАТО или Евросоюза, или изменит свое отношение к территориальной целостности. Но мы должны с чего-то начать. И я думаю, что прагматичный подход Бидзины Иванишвили и нашего правительства принесет результаты.
— Один из ваших предшественников, господин Курашвили (командующий миротворческими операциями Объединенного Штаба ВС Грузии), как-то обещал, даже называл конкретные сроки, когда грузинские войска будут в Цхинвали. У вас нет какой-то конкретной программы относительно того, когда будет восстановлена территориальная целостность Грузии?
— Во-первых, я хочу отметить, что мы очень четко сказали, что у нас нет никаких политических соображений или планов изменить реальность путем военного вмешательства. Мы не будем нормализовывать наши отношения, вызывая конфликты с осетинами, абхазами путем военного вмешательства. Единственное, что мы должны сделать, — найти те способы, с помощью которых мы бы стали теснее сотрудничать с ними в экономической, инфраструктурной и других отраслях. Это, я думаю, очень правильный подход, который даст возможность в будущем достичь большей взаимосвязи между абхазами, осетинами и грузинами. И даст возможность уже потом начать переговоры о политическом статусе. Но сейчас пока рано. Мы должны все сделать, чтобы мы, абхазы и осетины начали разговаривать не о политических вопросах, а о тех, в решении которых нуждаются наши народы.
— Россия долгое время настаивала на подписании документа о неприменении силы (о том, что ни одна из сторон не должна первой применять силу), Грузия возражала. И это стало предметом больших затруднений во время переговоров в Женеве. Как обстоит дело сейчас?
— Я хочу сказать еще раз, что Женевский процесс – это самый главный политический процесс. То, что спецпредставитель премьер-министра и правительства делает в отношении России, касается только торговли, а политические вопросы, в том числе и конфликты, обсуждаются в Женеве, и грузинское новое правительство поддерживает эту позицию. Что касается подписания этой декларации, президент Грузии полтора года тому назад сказал в Евросоюзе, что государство берет на себя обязательства о невозобновлении военных действий. Это мы не раз подтверждали это в других форматах.
Я думаю, что сейчас настало время, чтобы Россия тоже приняла такие шаги. Вообще-то война же была между Россией и Грузией: Россия оккупировала суверенную Грузию, так что это конфликт между Россией и Грузией, и мы должны решать его совместно. И если Россия предпримет те же шаги, это будет очень конструктивно с ее стороны.
Но декларацию вы сейчас подписать не готовы?
— Мы готовы подписать декларацию, но это должно быть адекватно реальности, а реальность такова, что Россия оккупирует наши территории, а она должна быть частью нашей декларации.
Не могу не коснуться вопросов, связанных с нынешними кабинетом министров Грузии и недавним решением премьера Иванишвили, согласно которому вы лишились поста вице-премьера. Говорят, что вы лишились этого поста, потому что публично заявили о желании стать президентом Грузии. Как обстоит дело?
— Во-первых, эти изменения, я думаю, очень естественны в правительстве. Премьер-министр и я – мы хотим, чтобы я большую часть своего времени проводил, реформируя министерство обороны и военных сил Грузии. Маленькое недоразумение, которое произошло между нами, никакого влияния не будет иметь на процессы, которые идут в правительстве и конкретно в министерстве обороны. Мы люди, и конечно, новое правительство и премьер-министр дает нам возможность иногда и дебатировать.
— Одно дело — дебаты, другое – что вы лишились поста вице-премьера.
— Я думаю, что это решение, которое уже принято, которое мы обсуждали, и оно не будет влиять на те процессы, которые идут в министерстве обороны.
— Но вы хотите стать президентом Грузии?
— Это уже, конечно, решение коалиции. Я думаю, что в следующие два месяца коалиция будет (это) обсуждать, и потом уже будет ясно. Это должно быть решением коалиции.
— В одном из недавних интервью Бидзина Иванишвили сказал, что очень удачным примером является Армения, которая выстраивает одинаково хорошие отношения и с Россией, и с НАТО. Вам кажется, что такая многовекторная политика – идеальная модель, потому что ваша партия всегда придерживалась интеграции с Западом, евроинтеграции?
— Премьер-министр говорил о политике Армении, а не о политике Грузии. Премьер-министр очень четко выразился, что наш приоритет – быть частью Европы, частью Евросоюза и НАТО. Это решение грузинского народа, нашего общества. Что касается Армении – это братский народ, это наш сосед, и мы очень рады, что у них есть возможность продвигать свои интересы и с Европой, и с НАТО, и с Российской Федерацией. Но это говорилось только о политике Армении, Грузия – это другая политика, другие приоритеты. У нас есть четко выраженный приоритет – быть в НАТО.
— По поводу политики Грузии: резкая критика на Западе была в связи с арестами бывших грузинских руководителей после прихода к власти правительства во главе с Бидзиной Иванишвили, частью которого вы являетесь. Это все выглядит, по крайней мере на Западе, как преследование политических оппонентов, как политическая месть. Вы были в оппозиции относительно недавно. Насколько я понимаю, вас никто не арестовывал и хотя у вас при Саакашвили и его правительстве были определенные проблемы, но по крайней мере, никто вас в тюрьму не сажал.
— Я думаю, что неопределенные большие проблемы были у тех людей, которые работали с нами: они в тюрьмах были; нас преследовали и тому подобное. Но это в прошлом. Мы думаем о будущем, и конечно, после того как мы были в этом положении, мы сейчас делаем все, чтобы у наших оппонентов – Единого национального движения — были все возможности, которые должны быть у политической организации для политической борьбы.
Да, сначала была критика от наших партнеров. Я думаю, что это была дружественная критика: они не хотят, чтобы новое правительство Бидзины Иванишвили совершило те же ошибки, которые совершил Саакашвили после «революции роз», когда он начал арестовывать, отнимать деньги; экспроприации, которые проходили после 2003-го года. И, конечно, они всегда говорят, что мы не должны идти путем Украины, у которой сейчас есть внутренние политические проблемы после ареста премьер-министра. Это все мы понимаем, мы выслушали их соображения. Сейчас с Запада поступают очень адекватные соображения: они понимают транспарентность криминальных следствий, которые идут (они очень публичны). Министр юстиции, главный прокурор, все объясняют и народу, и международному сообществу, и эти вопросы уже сняты.
Источник – ВВС
