Общественные дискуссии о том, что произошло с Паруйром Айрикяном, кажется, стали пассивнее. Эмоциональный хаос первого момента уже прошел, остается констатировать несколько новых явлений, возникших из этого хаоса.
Общественная и политическая арена, с некоторыми исключениями, основные свои обсуждения строила на том, что виновных искала вовне, сваливая вину на российский фактор. Но имеет ли российский фактор к этому отношение? Естественно, что никто прямым текстом не говорит, тем более в официальных позициях ничего подобного звучать не может. Все повторяют мысль, что это был удар по государственности. Действительно, даже если мотивы покушения были сугубо личными, все равно, удар пришелся по государственности.
Сам Айрикян после того, как немного пришел в себя, стал говорить о русском империализме. О чем-то о другом он вряд ли бы говорил, ибо это его любимая тема, но тем самым он придал целостность всей палитре мнений, направленных к «вековым друзьям».
И естественно, что эта проблема волнует многих, но немногим дано заниматься решениями этой проблемы, раскрытиями. Теперь ожидаются конкретные разоблачения со стороны соответствующих органов. Но перед этим стало очевидным следующее: в Армении ситуацию с насилием связали с «вековым другом». С тем другом, с которым, казалось бы, проблем не было. Государство не сделало это, да и не могло, исходя из дружбы и политкорректности. Но сделало это само общество, причем, сделало почти единодушно.
Такая ситуация уже заставляет думать о том, что обсуждаемая в разных кругах эта мысль о том, что в армяно-российских отношениях что-то изменилось, действительно, соответствует истине. И если с первого взгляда это «что-то», казалось бы, не изменилось, ведь Республика Армения продолжает свою «вассальную» позицию, а Россия разными путями подтверждают «легитимность» такой позиции, то, по меньшей мере, в плане общественной политики эта позиция претерпела конкретные изменения.
Здесь сыграл свою роль и фактор самого Айрикяна. Этот харизматичный символ независимости поспособствовал тому, что, чтобы векторы повернулись в сторону «русского империализма». Но тот же фактор Айрикяна показал, что угроза независимости, не-независимость и угроза государственности ассоциируются с российским фактором.
Изменение качества отношений с Россией – процесс сложный. Этот процесс никогда не строился на основе равных, и особого общественного спроса на это не было. Но случай с Айрикяном, независимо от того, будет ли раскрыто, и кто окажется виноват – конкретизировал следующую ситуацию: в Армении есть недовольство антироссийского характера, и это недовольство – политическое, связанное с независимостью и государственностью, а не, скажем, политической стратегией. Прочем, если на общественном уровне этот спрос будет сформулирован и конкретизирован, получит политическую форму, то государство и армяно-российские отношения уже волей-неволей должны будут подвергнуться изменениям. Первый этап этого формулирования уже пройден: со стороны наиболее активных слоев общества констатируется конкретное недовольство антироссийского характера. Теперь же приходит время институционализации этого ресурса.
