Собеседник Первого Информационного – доктор политологии Сорбоннского университета (Париж), наш соотечественник из Нью-Йорка Айк А. Мартиросян.
— Господин Мартиросян, как Вы оцениваете президентские выборы? Существует точка зрения, что полученные Раффи Ованнисяном голоса – это не только его голоса, учитывая то обстоятельство, что две политические силы на парламентских выборах набрали всего 5% голосов.
— Для меня непонятно такое, свойственное местным армянам, софистическое мышление. Что значит «не его голоса»? Если кандидат получил голоса, значит это его голоса. А их ли голоса у других кандидатов? Возможно, голосуя за каждого кандидата, у избирателей были свои побудительные причины, но это неважно, это голоса данного кандидата.
Ованнисяну не принадлежат те голоса, которые отданы действующему президенту, Андриасу Гукасяну, те голоса, которых не было на выборах, т.к. эти избиратели не голосовали, те голоса, хозяева которых на посту президента Армении хотели бы видеть, скажем, Пан Ги Муна или Нуне Есаян. То, что получил Ованнисян – это его голоса. Эти граждане хотели видеть его на посту президента Армении, так что, в этом плане обсуждать, его ли это голоса или соседа – результат упрощенного мышления.
— Насколько Раффи Ованнисян должен считаться с другими оппозиционными силами – ППА, АРФД и т.д.?
— Если эти силы хотели, чтобы оппозиция с ними считалась, то, прежде всего, они сами должны были быть оппозицией, а потом участвовать в выборах или выразить официальную позицию. Молчание этих сил – политически непонятное явление, политическая мутация, о существовании которых на Западе даже не подозревали. Второй, набравший солидное количество голосов и сейчас уже единственный весомый кандидат от оппозиции не нуждается и не должен нуждаться в виртуальной оппозиции.
— На третьем месте находится вопрос недействительных бюллетеней. Что можно сделать с той частью общества, которая устала от всего, никому не доверяет и решение вопроса видит в эмиграции.
— Если решение вопроса видят только в эмиграции, значит, нужно ходатайствовать перед министерствами иностранных дел западных государств, чтобы те в массовом порядке предоставили этой группе населения выездные визы. Этой группе, кажется, нечего делать в стране. Если гражданин в решительный момент вместо того, чтобы сделать выбор предпочитает молчать, то его присутствие бессмысленно, бессодержательно, сколь бы дико это не звучало.
Эта масса могла дать свой голос С. Саргсяну, могла дать Р. Ованнисяну, Г. Багратяну и даже во имя всех эпосов мира, но гражданская аморфность подобна бесполости, из которого ничего не рождается. Я с уважением отношусь к тем бюллетеням, которые выразили протест, которые что-то сказали, однако те, которые были признаны недействительными несуразными отметками, — проявили гражданское бесплодие под вуалью гражданской позиции. Всегда можно и нужно найти рупор для собственного голоса.
— А что будет, по-Вашему, если Раффи Ованнисян присоединится к власти, заняв какую-то должность, и что будет, если он пойдет по пути оппозиции?
— Присоединиться к власти и взять на себя какой-то сектор власти – это не всегда то же самое. И вопрос тут не в должности. Если Р. Ованнисян примет, скажем, должность секретаря Совета безопасности, он станет «секретарем безопасности». Однако, если будет сделано предложение более серьезного и весомого портфеля, то, пожалуй, нельзя сразу же отказаться от него.
Но с политологической точки зрения оппозиционер не должен войти в эту игру без собственных условий. И это не может считаться предательством. Стране нужны системные изменения, и личности лидеров власти или оппозиции тут неважны. Кандидат от оппозиции – не революционер, но и не авантюрист. И не предатель. Но зато является настоящим патриотом, и это никто не оспаривает.
У него есть три варианта: или накопить критическую массу и пойти на Баграмяна, 26 и непредставляемым чудом взять из рук президента ключи его резиденции, или попытаться, став частью власти и имея огромный ресурс доверия, конструктивным путем изнутри осуществить пункты своей программы.
Таким образом, у страны будет первый после Вазгена Манукяна, а потом и после Вазгена и Арама Саргсянов весомый премьер, который имеет собственные правила игры и не является марионеткой. Это был бы также реальным демократическим вариантом, который поведет страну к новой модели политической, общественной и социальной жизни.
Третья модель – это роль одноликого лидера оппозиции, ресурсы которого постепенно исчерпаются, и который постоянно будет сталкиваться с множеством узко мыслящих и слабовольных оппозиционеров, уместившихся в его поле. Так очень многие лидеры оппозиции в Армении теряли возможности осуществления собственных программ и, исчерпавшись, становились третьестепенными фигурами политической жизни.
Исходя из вчерашнего митинга, Ованнисян, кажется, избрал четвертый вариант, являющийся гибридом всех вариантов, и пока еще не имеет четких контуров. В какую сторону качнется чаша весов выбора нового политического лидера – увидим в ближайшие дни.
Однако уже очевидно, что власть не преподнесет новой оппозиции свой скипетр на золотом подносе, но попытается все же найти линии соприкосновения. Тем не менее, по нашему мнению, компромисс, как и предполагает само слово, не может быть односторонним. Власть в свою очередь должна понять, что это является залогом собственной долговечности. Власть, не приспосабливающаяся к требованиям времени, оторвана от реальности и приговорена к краху. Точнее – к самоуничтожению.
18-го февраля общество высказало свою позицию. Несомненно, у общества имеется серьезное недовольство, а почти что гандиевский образ Ованнисяна более привлекателен для масс и интеллигенции, чем образ первого президента, вызывающего жесткую реакцию и каждый раз ведущего собственную страну по пути разрушения.
Полагаю, со стороны действующего президента было бы мудрым шагом, если бы он предложил Ованнисяну создать новое правительство, дав ему определенные серьезные и долгосрочные гарантии. Этим С. Саргсян, являющийся любителем шахмат, сделал бы шахматный ход и также с помощью премьера смог бы, наконец, адресовать все те явления, которые требуют незамедлительного решения.
Если позиция власти действительно такова, какой представляют некоторые бравые элементы власти, то это является пренебрежением голоса критической массы общества, что может иметь весьма опасные последствия если не сегодня, то в не очень далеком будущем. Нужно прислушаться к урокам истории и исторической политики.
Сейчас уже очевидно, что созвучно со временем в Армении сформировалась новая реальность, в тайном существовании которой никто, пожалуй, не сомневался. И к этой ситуации либо нужно отнестись должным образом, либо смириться с каким-то моментом, каким-то массовым и спонтанным событием, которое может иметь непредсказуемые последствия.
Пренебрежение голосом социального и политического недовольства ставило на путь разрушения целые имперские власти и авторитарные режимы, а Армения является всего лишь маленькой страной, где страсти накаляются так быстро, что все непредсказуемо.
Хотелось бы верить, что по большому счету обе стороны проявят мудрость. Хотелось бы верить, что народ действительно победит, и это будет победой не отдельной силы, а всех участвующих сил – в результате совместного решения власти и оппозиции.
И это действительно станет началом новой эпохи.
