О поствыборных реалиях, возможных развитиях после состоявшихся 18-го февраля президентских выборов в Армении Первый Информационный побеседовал с экспертом Вашингтонского Центра стратегических и международных исследований, политологом Сергеем Маркедоновым.
— Господин Маркедонов, лидер партии «Наследие» Раффи Ованнисян, занявший второе место на состоявшихся 18-го февраля президентских выборах, при поддержке оппозиционной части общества проводит митинги, заявляя свой протест в связи с избирательными фальсификациями. Внутриполитическая ситуация в Армении имеет тенденцию обострения. Как Вы думаете, может ли это обострение быть выгодным международным центрам, играющим активную роль в Армении?
— Эта динамика президентских выборов Армении довольно типична для вашей страны. В Армении проведены 6 избирательных процессов и только первый – 1991г., прошел без массовых митингов, демонстраций протеста. Возможно, это относится также к двум выборам 1998—го года, однако всем другим четырем избирательным процессам — 1996, 2003, 2008 и 2013-го годов, последовали митинги, акции протеста, иногда сопровождавшиеся столкновениями. Поэтому в этих развитиях я ничего нового не вижу. Оппозиция пытается действовать довольно жестко, не признавая голоса, полученные в результате использования административного ресурса, не признавая результаты выборов.
Что касается внешних акторов, то и для России, и для США кандидатура Сержа Саргсяна выгодна, они к нему относятся положительно.
— В связи с его прозападной ориентацией многие эксперты утверждают, что позиции Сержа Саргсяна в Москве не очень крепкие.
— Проблемные отношения могут иметь место, т.к. каждая страна имеет свои интересы. Россия и Армения – государства-партнеры, но в позициях двух стран есть разные точки, которые могут совпадать не полностью. Россия довольно ревниво относится к отношениям Армения-Грузия, имеет желания, связанные с Таможенным союзом, для чего нужно иметь общую границу.
Я не думаю, что эти разногласия между двумя странами являются ключевыми. В годы правления С. Саргсяна в Армении остаются российские военные базы, а что касается Таможенного союза, то, возможно, Армения и выразит желание присоединиться, как знать. Не думаю, что эти разногласия носят принципиальный характер, и что через Раффи Ованнисяна Россия захочет накалить внутриполитическую жизнь в Армении.
Как политический деятель, он пока не состоялся. Полагаю, что он сам удивлен теми результатами, которые получил, т.к. несколько месяцев назад на парламентских выборах он получил всего 5%, больше он никогда не набирал.
А проценты, полученные им 18-го февраля – это не только его голоса: он, так сказать, «антисаргсяновский» кандидат. Конкретно какая часть из этих голосов принадлежат лично ему, сказать не могу. Поэтому не совсем несерьезно — говорить о нем, как о серьезном политическом деятеле.
— Какие развития Вы предвидите? Какими, по-вашему, должны быть шаги лидера «Наследия»? Пойдет ли Раффи Ованнисян на сотрудничество с властью, или пойдет по пути своих предшественников?
— Учитывая политический опыт Раффи Ованнисяна, не думаю, что он может повторить то, что сделал Вазген Манукян в 1996г., или Тер-Петросян в 2008г. В любом случае вокруг него нет такого единения. Он компромиссный политический деятель. На прошлых президентских выборах произошли трагические события 1-го Марта, а он, будучи в оппозиции, пошел участвовать в инаугурации президента Сержа Саргсяна.
Его заявления о том, что он готов обсудить с С. Саргсяном результаты выборов, нельзя характеризовать как закрытые для диалога. На данный момент он представил заявку, а вот для чего – станет ясно в ближайшее время.
— Может ли нынешняя ситуация быть благоприятной для возвращения Роберта Кочаряна, считающегося приемлемым для России?
— Начиная с 2008г. говорят о его возвращении. Когда он ушел из большой политики, со следующего же дня начали говорить, что он вернется, но я не думаю, что ситуация благоприятна для возвращения.
Во-первых, я думаю, что в армянском обществе есть большая антипатия к этому деятелю. Во-вторых, власти не так уж заинтересованы в его возвращении. В-третьих, также полагаю, что оппозиция тоже не будет рада его возвращению. Я не вижу, посредством какой силы он может реализовать себя в политическом поле.
— На этих президентских выборах Россия, кажется, впервые не имела своего кандидата в оппозиционном поле. Как Вы оцениваете эти реалии?
— Армения – не область России. Две страны сотрудничают, но не Россия решает, кто будет президентом Армении. Это решается в Ереване, на улицах Еревана, в кабинетах власти. Я считаю, что Россия будет работать с любым президентом Армении.
Аргументы, что Тер-Петросян был прозападным, а Кочарян – пророссийским, неверны. Извините, но, будучи прозападным, Тер-Петросян заключил с Россией военное соглашение. Поэтому считаю, что по сегодняшней повестке дня Россия будет работать с любым президентом Армении.
Москва не будет посыпать пеплом голову из-за Кочаряна. С Сержем Саргсяном отношения проблематичные, но его решения, в целом, принимаются в пользу России. Потому не думаю, что Москва будет страдать из-за Кочаряна, потерявшего свои позиции. Какой толк из этого?
