«О голодовке Раффи Ованнисян пишут и хорошее, и плохое. Причем, как бы это ни покажется противоречивым, в аргументах обеих сторон есть разумное зерно. И это двойственность исходит от того, что мы не до конца понимаем логику поведения этого политического деятеля»,- говорится в редакционной статье газеты «Аравот». Затем автор продолжает:
«Вся проблема в том, что Раффи Ованнисян совмещает, сочетает нравственно-религиозную и политическую борьбу. Религия, в представлении многих, в том числе и моем, личное, индивидуальное, заветное дело каждого, и религиозные чувства не стоит выставлять напоказ посреди площади. Если я правильно прочел Евангелие, то там также написано, что молитва, пост или зажжение свечей не должны быть показными. В противовес этому – политическая деятельность не может не иметь публичного характера, так как политический деятель стремиться довести свои идеи до максимально широких масс.
Два года назад, весной, когда Площадь Свободы «принадлежала» Левону Тер-Петросяну, последний, насколько я понимаю, приблизительно с этими аргументами критиковал Раффи Ованнисяна. Может быть, слова первого президента и были чересчур резкими, может быть, это не должно было стать основанием для того, чтобы в тот момент не поздороваться с господином Ованнисяном, однако разделение между духовным и светским, физическим и метафизическим, что предлагал Тер-Петросян, хотя бы для меня абсолютно приемлемо.
Действительно, если Раффи Ованнисян проводит голодовку, так как сейчас период Великого Поста, и он хочет самоочиститься, как он сам говорит, в этом случае подобными вещами пристало заниматься дома, никому не сообщая о собственном самочувствии. Если он, тем не менее, проводит голодовку для того, чтобы заставить Сержа Саргсяна подать в отставку, а в случае неудачи готов погибнуть, как он заявляет, значит, говорить о Великом Посте и самоочищении – бессмысленно, неуместно.
Однако нужно принять во внимание, что в Диаспоре нет четкой границы между политическим и религиозным, которая есть в нашей здешней психологии. В Диаспоре на протяжении десятилетий церковь, к ее чести, играла колоссальную роль в деле сохранения армянства, организации общин или в деле руководства – в той или иной мере. Вследствие всего этого, отношение к религии, церкви, ее институтов в Армении и в Диаспоре разное. Меня, как и сотен тысяч местных армян абсолютно не интересует – придет ли Католикос Всех Армян на церемонию инаугурации президента или нет. Для нас он является лишь частью системы – его присутствие на инаугурации или его благословление имеют то же самое значение, как если бы на его месте был кто-либо из депутатов Республиканской партии. А отношение Раффи Ованнисяна иное. Вот в чем, вероятно, и разница».
