Серж Саргсян пригласил Владимира Путина посетить Армению с государственным визитом. Сроки не указываются. Путин в Армении не был после того, как оставил должность президента в 2008г, или после вступления Сержа Саргсяна в должность президента в том же году. Это, конечно, трудно считать обычным перерывом. Это был политический жест, тем более, что российская сторона периодически вбрасывала в прессу сведения, что в том или другом месяце Путин приедет в Армению. Путин не приезжал, на фоне этих сведений неприезд Путина еще больше выпячивался, давая повод раскручиваемым разговорам о том, что Путин попросту недоволен Сержем Саргсяном и его отношениям с Западом.
Официальный Ереван за это время, со своей стороны, кажется, не адресовал приглашений на публичном уровне. Итак, звучит первое приглашение, а о реакции Путина неизвестно ничего – принял или не принял приглашение Сержа Саргсяна? По всей вероятности, российская сторона еще подумает, поразмыслит, как развиваются события. Отсутствие какого-либо заявления о том, приняли или не приняли приглашение, по всей вероятности, свидетельствует об этом. Но здесь есть другой существенный момент. А может, Путин выдвинул условия Сержу Саргсяну, от выполнения которых и будет зависеть – состоится или не состоится государственный визит главы России в Ереван.
Не исключается, что те важнейшие вопросы, которые в настоящее время имеются в армяно-российской повестке, по которым не было никаких шумных заявлений 12-го марта, они и являются одними из этих условий. И даже возможно, что Путин в связи с этими вопросами окончательный разговор оставляет на свой ереванский визит, чтобы решающие шаги были сделаны в именно в Армении, обеспечив его победный триумф или, так сказать, его «реконкисту» Армении от Запада.
Вожди с тоталитарными, авторитарными наклонностями на подобные нюансы обращают очень большое внимание, и не будет удивительным, если и для Путина они будут очень важны. Но это, конечно, будет одним из стратегических промахов российского президента, которые в последний период в международных отношениях допускаются им довольно часто.
В настоящее время Москва оказалась в тупиковой ситуации. Сузив геополитические амбиции до границ постсоветского пространства, Кремль пытался обеспечить максимальную кристаллизацию своего потенциала, возможно, для последующей геополитической контратаки. Однако, как выяснилось, у Кремля сегодня нет достаточных ресурсов даже для постсоветских рамок, даже без стран Балтии, чтобы двигать вперед свои интеграционные планы, возбудить интерес к ним у стран-партнеров.
В этом смысле Армения имеет ключевое значение, как единственная надежная опора России на кавказском направлении. Однако, сколько Россия продолжает вести архаично-доминирующую политику в отношении этой опоры, столько эта опора перестает быть надежной, поскольку, в конце концов, жизненные интересы остаются всесильными и, как и справедливость, заболевают, но не умирают.
А это означает, что при рассмотрении какого-либо эпизода отношений с Арменией Москва должна руководствоваться не великодержавными, авторитарными или тоталитарными амбициями и инструментарием их удовлетворения, уповая на традиционных армянских партнеров, а попытаться учесть новые реалии Армении, особенно, имеющие место в сфере общественного самосознания. В этом случае иными будут также критерии рассмотрения вопроса «приедет-не приедет», и Путин приедет в Армению не что-то принуждать или «отвоевывать», а устанавливать отношения нового характера и качества, что для стратегии России на Кавказе является единственным шансом.
