Политические последствия или результаты голодовки Раффи Ованнисяна стали предметом обсуждения в обществе. Причем некоторые круги обсуждают это без издевок. В армянской политической жизни голодовка – вовсе не новое явление. Оно появилось в общественно-политическом обращении со времен Карабахского движения, когда по разным поводам объявлялись голодовки, которые имели разную эффективность.
Голодовка, конечно, является экстремальным методом борьбы и во многих случаях, конечно, может отождествляться с чувством безнадежности, стать свидетельством безысходности и в этом смысле иметь даже обратный эффект, негативно повлиять на настроения общества, свидетельствуя о том, что лидер или лидеры не имеют программы, не знают, что делать, что говорить и потому объявляют голодовку. Однако стоит констатировать, что во времена Карабахского движения, например, акции голодовок не удостаивались таких характеристик, таких оценок.
Конечно, сравнивать эти времена не совсем правильно, т.к. в данном случае не только внутренние ситуации абсолютно разные, но и геополитическая конъюнктура, однако, в плане чисто констатации стоит отметить, что в годы Карабахского движения голодовки являлись даже консолидирующим фактором, а не издевательства, иронии или безнадежности.
С другой стороны, конечно, возникает необходимость обоснования необходимости голодовки, потому что, наконец, есть многие прослойки общества, которые, прежде чем что-то сделать или пойти за чем-нибудь, хотят по возможности подробнее, четко и ясно понять происходящее или то, что должно произойти.
В данном случае не в пользу Раффи Ованнисяна говорит то, что он уже делал такую голодовку, пошел на такой шаг, который, однако, для многих был безответным, не проясненным. К этому прибавляется и то, что во время президентской предвыборной кампании голодовку объявил также бывший кандидат Андриас Гукасян, что также не говорит в пользу голодовки Раффи Ованнисяна, ослабляя ее эпатажность. Однако вместе со всем этим, будет существенным упущением полагать, что он пошел на голодовку ради эпатажа.
Голодовка – серьезный шаг, который требует серьезной концентрации умственного, физического и духовного потенциала, требует очень сильных волевых качеств, иначе очень велик риск просто опозориться. И когда человек идет на голодовку уже второй раз, то, сколько бы безответных вопросов не осталось у общественности после первой голодовки, второй такой шаг уже подсказывает, что это проявление не несерьезности, а обратного – серьезного расчета и концентрации.
Это, несомненно, не обещает гарантий эффективности. Но также не означает, что если этих гарантий нет, значит, шаг это несерьезный и лишний. В конце концов, какой политический проект или акт гарантирован? Ведь для общества Армении, зафиксировавшего разного рода акты, ясно, что никакой из них не имел гарантий успеха. И никакой новый акт ее не будет иметь, каким бы он ни был и откуда бы ни пришел.
Следовательно, нужно изменить единицы измерения, т.е. серьезность или несерьезность, необходимость или анахроничность политического акта нужно рассматривать не более приземленными критериями или хотя бы не подвергать искусственному анализу.
В итоге кто-нибудь воспользуется этими искусственными наблюдениями в своих политических партийных интересах, т.е. эти наблюдения послужат узкой группе, а не широкой общественности.
Наконец, тут есть существенный вопрос, который нужно обязательно зафиксировать. Когда в создавшейся ситуации оппозиционные действия рассматриваем в рамках классических политических или политологических измерений, то общественная экспертная мысль оказывается либо на какой-то далекой планете, которая никак не связана с Арменией, либо в тупике.
Классические политические или политологические измерения проводятся в странах, руководствующихся классическими политическими системами. В Армении даже названия еле дотягивают до классических, куда уж содержанию политической жизни. В годы Карабахского движения голодовки не удостаивались издевательств и иронии, или не объявлялись неэффективным инструментом политической борьбы, т.к. все четко понимали, что речь не о классической политической борьбе, а о народном движении.
За прошедшие 20 лет в этом плане мало что изменилось, а большая часть этого изменившегося можно назвать не изменением, а увечьем. Следовательно, применение голодовки, как средства борьбы, не может рассматриваться как регресс политической мысли, тем более что деградировал сам политический процесс и носящая его действительность.
В данных обстоятельствах проблема в другом: сопровождает ли голодовка какой-либо политический процесс, или сама голодовка заменяет процесс?
Конкретно в случае Раффи Ованнисяна ответ на этот вопрос для общественности пока что не совсем ясен, хотя самое главное в этом случае вполне ясно: в отличие, например, от прежней акции голодовки, Ованнисян четко сформулировал цель-требование, от которого очень трудно будет отвлечься как ему, так и соперничающим лагерям.
