Собеседник Первого Информационного лидер партии «Свобода» депутат парламентской фракции Армянского национального конгресса Грант Багратян.
— Господин Багратян, почему Вы не принимаете участия в выборах Совета старейшин Еревана? Были обсуждения о том, что возможно, Вы примете участие в альянсе с партией «Свободные демократы», однако этого не произошло.
— У нас было желание принять участие в отдельности, тем не менее, в Ереване получил 4.1%. Это было серьезным основанием для участия и обладания собственной фракцией. Однако опыт президентских выборов показал, что в избирательных участках Еревана мы должны обеспечить серьезнейший контроль. В Ереване есть 476 избирательных участков. Не скрою, мы своими силами сумели бы закрыть только 250 избирательных участков. В ходе анализа мы подумали, что нужно каким-либо образом объединить силы. Во-первых, подобное предложение сделал Раффи Ованнисян. Причем, он позвонил и попросил, чтобы я пришел на Площадь Свободы. Я не смог пойти, так как в марте уехал из Армении. Я пришел позднее, и предложение, которое он мне сделал, было абсолютно неприемлемым.
— Что Вам предлагал Раффи Ованнисян?
— Я понял, что в списке на выборах Совета старейшин я, в лучшем случае, окажусь на втором месте (причем, его самого не было в списке), а если в списке не будет меня, что партия «Свобода» в первой десятке будет под восьмым номером.
— Вопрос денег тоже был?
— Да. Я просто сказал Раффи Ованнисяну, что даже если он и включит меня в этот список, я подумаю – согласен ли я, чтобы быть на втором или же партия «Свобода» — на восьмом месте? После этого с инициативой выступили «Свободные демократы», и ответ нашей партии был положительным. Я подготовил документы и уехал в командировку. Они позже обсудили этот вопрос и приняли решение не принимать участия. В подобных условиях мы тоже решили не принимать участия, в обратном случае могла бы повториться история президентских выборов, когда, не скажу что много, но мы набрали 7-8%, однако нам оставили только треть этого. И если у нас нет гарантий, что во всех избирательных участках мы сможем обеспечить контроль и удержать набранные голоса, то участвовать – бессмысленно.
— А на этих выборах вы каким-либо образом будете участвовать, или же считаете ваше дело законченным?
— Вовсе нет, я написал интересную программу в связи с Ереваном, и мы попытаемся косвенным образом повлиять на выборы. Впервые о Ереване написана серьезная программа, может быть, какая-либо из политических сил ею заинтересуется, и вынесет эту программу на площадь. Опыт президентских выборов показал, что если у кандидата нет программы, то получается случайный выбор – random search. Независимо от того обстоятельства, голосуют ли за этих кандидатов или нет, они не приводят к победе.
— А возможно ли, что Вы выступите с призывом проголосовать за какую-либо из партий?
— Затрудняюсь сказать, однако мои избиратели в Ереване должны знать, что все, что я сделаю, я сделаю публично. Ереванцы должны знать, что для них написана серьезнейшая программа. Еревана – и в политическом смысле, как органа местного самоуправления, и в экономическом – как такового не существует. Например, в 2012-ом году по бюджету Еревана было потрачено 57 млрд драмов, из которых только 15 млрд были собственные средства. У столицы нет бюджета. Бюджет Киева, население которого составляет 3 млн, составляет 5.5 млрд долларов. Тот же Киев всего вдвое больше Еревана, а ВВП на душу населения меньше, чем в Ереване. Бюджет Еревана по меньшей мере, должен был составлять 3 млрд долларов, тогда как всего у нас есть 30 млн долларов. В 200 раз меньше, когда населения меньше всего в два раза. Вся проблема в том, что в Киеве в местном экономическом смысле есть самоуправление, а в Ереване – нет.
— А как Вы оцениваете поствыборную ситуацию, пост Раффи Ованнисяна, выход из него и посещение марзов?
— Раффи Ованнисяну, на радость всем нам, удалось набрать серьезное количество голосов. Правда, с самого начала в СМИ создавался такой настрой, что он окажется на втором месте. Он тоже заявил, что если будут справедливые выборы, он поздравит победителя и так далее. В конце концов, весь протестный электорат проголосовал в его пользу. Здесь большую роль сыграла его способность талант льстить. Однако с 1996-го года все наши кандидаты были популистами, и на этой именно волне и набирали голоса (исключение составляет 2008-ой год). А это недолго длиться. Вспомните 1996-ой год: Вазген Манукян говорил, что получил серьезное количество голосов, что, по его мнению, он победил, однако в марте 1998-го года он оказался на четвертом месте после Роберта Кочаряна, Карена Демирчяна и Сергея Бадаляна. Жизнь популистов недолго длится, они, как правило, не имеют серьезной политической и экономической программы, а имеют череду желаний. И у Раффи Ованнисяна был список желаний, состоящий из 100 страниц, однако о программе у него не было представления. Мы не один раз встречались с ним в предвыборный период, и отсутствие системного мышления ощущалось. Человек, имеющий программу, составил бы ее для поствыборных процессов. Может быть, с одной стороны не стоило немедленно идти на крайний шаг, такой как пост и заявление о том, что церемония инаугурации состоится через его труп, а затем – отказался от этого. В конце концов, он проделал прекрасную работу, и должен был системно подумать над тем, чтобы полученные 540 тыс голосов превратить в силу, в механизм. Раффи Ованнисян очень быстро все это может потерять, так как очень скоро люди начнут понимать, что ладно, улыбка – улыбкой, приветствие – приветствием, однако должна быть и логика, программа о том, как этот человек хочет навести порядок в стране. Кроме этого, человек должен быть предсказуемым. Казалось бы, что очень хорошо звучит – мы признаем независимость Карабаха. Однако может быть исходя из каких-то стратегических задач – Карабах не хочет, чтобы мы признали его независимость? А ты продолжаешь на этом настаивать, причем понимая, что этого делать не надо. Это очевиднейший популизм. В этом случае тебе наплевать на последствия. Ты можешь собрать множество народа и задирать нос, однако не должен терять логику. Или когда говоришь, что за короткий срок Армения станет членом ЕС: ты хотя бы на одну минуту задумался – а ЕС этого хочет?
— Как Вы оцениваете предложения, направленные Раффи Ованнисяном Сержу Саргсяну о том, что на ряд должностей должны быть назначены предложенные им люди? Он отрицает, что это предложение составить коалицию, говорит, что таким способом он ставит перед собой задачу иметь функции по контролю.
— Для меня это неприемлемо, так как я считаю, что хитрый человек – неумен. Ум хитрого человека лишен логической четкости. Я подобные явления рассматриваю с этой точки зрения. Не получается стать президентом, народ уже не собирается на площади, в то же время пытаются урвать кусок у властей, однако, чтобы это не посчитали коалицией. Намного более прилично было бы заявить о том, что хочешь пойти на сотрудничество с властями. Не прилично уменьшать мощное народное движение до размеров таких интриг. Я всегда говорил – пытайтесь говорить с людьми прямо, без кокетства, без интриг.
— В этих выборах принимают участие также и Армянский национальный конгресс, «Процветающая Армения» и АРФД, которые заявляли о том, что большая часть голосов, полученных Раффи Ованнисяном, это голоса, принадлежащие им, и что это они докажут на предстоящих выборах.
— Эти силы, вероятно, забыли о том, что голоса не вечны. В 1998-ом году, чьи голоса получил К. Демирчян? По той же логике он получил голоса Вазгена Манукяна. Но это не так. К. Демирчян получил свои голоса. Кто сказал, что голоса закрепляются за кем-то навечно? Голоса протестного электората ни не запланированные, случайные голоса. В этот момент они стали голосами Р. Ованнисяна. Если эти партии не представят реальные программы, а не вереницу слов, то поствыборные развития будут слабыми. Да, не всегда бывает, что побеждает программа, как это случилось со мной. Также должен сказать, что Р. Ованнисян не представил больших требований, Серж Саргсян может их удовлетворить и на протяжении предстоящих трех месяцев стать героем. Если его не «съедят» олигархи, а я надеюсь, что этого не произойдет, у него появится неоспоримый авторитет. Однако он должен осуществить перемены, предпринять шаги.
— Однако в нашей стране на программы, представленные на выборах, по большому счету не обращают внимания. Вы напомнили о своем примере.
— Это не так, так говорят наши социологи, так как получают от властей заказ, чтобы вдруг не сделать так, чтобы народ сел и начал читать программы Багратяна. Мне даже сказали, что говоря умные вещи президентом не становятся. И задав этот вопрос – Вы тоже является жертвой подобного мышления.
— Господин Багратян, в прошлые годы Вы постоянно заявляли о том, что драм должен обесцениться. В последнее время он немного обесценился. Следствием чего это является?
— Это следствие огромного отрицательного сальдо внешней торговли. Это сальдо иногда можно покрыть за счет трансфертов, а иногда покрыть не удается. Кроме того, обещанный экспорт никак не хочет расти. У нас нет экспорта на 1.7 млрд долларов, как это было в 2007-ом году, хотя в номинальном смысле эта цифра будет увеличена, ведь и доллар подорожал. Мы видим, что экспорта у нас меньше. А власти позволили обесценивание драма, потому что здесь было и наше влияние. С 2008-го года АНК и я благодаря моим экономическим программам имели влияние. Для властей не является спорным вопросом то, что не имеет смысла повышать стоимость драма. Если бы этот же ум был у них в 2003-2007 гг, когда стоимость драма без причины повысилась вдвое.
— В Армении создаются свободные экономические зоны, это, казалось бы, нововведение в нашей экономике. Что это может дать экономике Армении?
— Созданные в маленьких стран свободные экономические зоны являются способом уклонения от налогов. Я всегда говорил, что был против создания свободной экономической зоны, особенно из-за того, что у нас нет выхода к морю. Что-то новое придумали для наших олигархов. Уже трудно открыто защищать монополистов, и придумали что-то новое, где могли бы найти «прибежище» олигархи властей.
