30-го марта победительницей телевизионного проекта «Голос Армении» стала 18-летняя Мэри Мнджоян, набрав максимальное число сообщений. Корреспондент Первого Информационного Сирануйш Папян побеседовала с Мэри Мнджоян и тренером проекта, певицей Соной Саргсян.
— Сона, несмотря на трудности в ходе проекта, можем ли считать, что проект состоялся?
Сона — Можем считать состоявшимся. Как я изначально говорила, главное, чтобы была справедливость, и она была, за что я очень довольна, рада и благодарна. И вообще, спасибо телекомпании «Армения», что осуществили проект The Voice в Армении, а также я очень благодарна нашему народу за проявленную активность. Наш народ действительно очень мудр, большое спасибо вам всем, ни секунды не сомневалась, и большое спасибо за все то, что вы сделали для победы Маши.
— Когда впервые Вы услышали исполнение Мэри Hallelujah и первой Вы отреагировали, то в этот момент было ли чувство, что это и есть тот голос, который ожидали услышать в ходе проекта?
Сона — Конечно, мощная песня была выбрана, и в плане вокала – очень сложная. Эту песню я много раз слушала в исполнении всемирно известных артистов, но, откровенно говорю, когда услышала, мне показалось, что это какая-то уловка, и она не является участницей конкурса. Ее голос очень отличался, очень серьезно вошел нам в уши. Помимо того, что как музыканту, мне песня понравилась, я слушала концовки и думала – привели кого-то, кто уже состоялся на международной арене, что бы свести нас с ума (смеется), но когда повернулась, то узнала, что ей 17 лет, слова были излишни, я чуть не умерла…
— Какие чувства пережила Маша в тот момент? В какой-то миг, казалось, сомневались – кого избрать в качестве тренера. И почему избрали Сону?
Маша — Ни секунды не сомневалась в вопросе выбора Соны. Перед тем, как прийти на конкурс, я уже знала состав тренеров, думала, если Сона повернется, то я без слов выберу Сону, и к моей радости все четверо членов жюри повернулись. Не представляла, что меня так бурно встретят, в этот момент я очень обрадовалась, удивилась, но в конечном результате сделала свой выбор и выбрала Сону, кого и изначально хотела выбрать.
— Маша, когда телезритель слушал Ваше исполнение, чувствовал, что что-то не то. А Вы что почувствовали, было ли чувство, что из проекта выйдете с победой?
Маша— Откровенно говоря, в день нашего конкурса прошли немногие из нас – трое, и во мне вселился страх, что я, может, и не пройду, но я поднялась на сцену, чтобы представить свое я, показать свой голос, представить свой город Гюмри, и, как поняла, у меня это получилось хорошо!
— Сона, в Армении, похоже, укоренился плохой обычай, что разные проекты, которые осуществляются разными телекомпаниями – «Ай суперстар» и другие – участников как бы приватизируют. Разве это не ошибка?
Сона— Я не считаю, что это ошибка. Это международные проекты, и если даже проводятся какие-то изменения, но проект, по большому счету, не может изменить ни один телеканал. И если посмотрим договоры участников тех же зарубежных проектов, то там очень жесткие договоры – примерно на пять лет, и условия также другие. Но ведь та же телекомпания сделала работу, этого человека до последнего момента и не видели, не было возможности. И естественно, что эта телекомпания должна иметь договор для [последующей] работы. В России договоры заключаются как минимум на пять лет, тогда как здесь, слава Богу, всего лишь на год. Это пусть будет для моей Маши серьезным трамплином, она с четырех лет поет не дома, а перед людьми в больших и малых залах, хотя бы в ресторане. Я в этом не вижу ничего плохого, но ведь существует уровень, Посмотрите, скольких из «Евровидения» Вы знаете, которые получили признание? Я, к примеру, кроме [группы] «Абба» никого не знаю – заняли первое место и весь мир знает. Все проекты будут иметь минусы, но давайте во всем видеть еще и позитивное, ведь это тоже шанс, какой-то вариант, который дает возможность человеку представлять самого себя. Или говорят: ой, первое место, теперь посмотрим, что будет дальше. Это не имеет отношения к делу, важно, что человек работает, поет, и чем боьше сможет дать концертов, в разных местах, тем больше наберется опыта. Мы видим сегодня, как много «состоявшихся» артистов не могут петь живым голосом.
— Маша, кто первым из Ваших родных заметил, что у Вас есть дар в пении? Правильно ли я слышала, что это была Ваша тетя?
— Очень правильно Вы слышали, в этом выборе самой большой «виновницей» является моя тетя – папина сестра. В четыре года впервые я пошла в детско-юношеский ансамбль «Дехцаник» (В переводе с армянского – «Канарейка» – Ред). Десять лет училась там, мои первые шаги начались там, окончила музыкальную школу, затем переехала в Ереван, теперь я учусь в Государственном Колледже культуры, сотрудничаю с Надеждой Саргсян, и очень благодарна тете, что в таком возрасте смогла меня правильно сориентировать.
Сона — Я также благодарна твоей тете – Рузанне. Дома всегда должен быть некто, кто рядом, если в семье многие будут против. Например, моя мама говорила – Сона только через мой труп поедет в Москву, но мой отец встал рядом со мной и сказал: нет, должна поехать.
— Музыкант Армен Мартиросян уехал в Канаду, Сона – в Москву, и по сути, му у нас в Армении состоявшихся людей искусства не было. Арно Бабаджанян, Арам хачатурян и другие – все состоялись за рубежом. Армения – слишком малое пространство, чтобы музыкант состоялся?
— В 17 лет я поехала в Москву, потом вернулась, сотрудничала с джаз-бэндом Армена Мартиросяна, уже была знакома с Константином Орбеляном, он написал песни для меня. Но скажу, что и в России, и в Европе, в разных странах и на разных сценах мы выступали группой, но поверьте: самым ответственный, самый трудный зритель – в Армении!
— Армянский зритель – очень щепетильный?
— Не щепетильный, а действительно отличается уровнем музыкального восприятия. Теперь многие скажут – какой еще уровень? Теперь другую музыку слушают, не так как прежде, в наше время по-другому было. Но уверяю, есть любого рода музыка, общество имеет возможность идти [послушать], кого из них пожелает.
— Сона, тем не менее, почему в Армении ценится уже состоявшийся за рубежом армянский артист?
— Не могу с Вами согласиться. Сону здесь также любили, когда маленькой в джаз-группе была, народ приходил слушать. Когда я начинала петь, слушали мой голос и говорили – ну, это нечто! И теперь было бы неверно, если бы я сказала, что меня только и полюбили, когда я уехала в Москву. Разве плохо, если мы выступим, узнают нашу нацию? Ведь через искусство должны знать! Шашлык хорош как еда, отлично! Такой вкусно еды нет нигде! Но, все равно, за рубежом нацию должны представлять через искусство. Когда я пою, еврей говорит – это наше, армяне, грузины говорят – это наше, турки говорят – это наше. Я же говорю – я принадлежу вам всем… но, конечно, я – армянка.
— Маша, какие у Вас планы? Знаю, что без отборочных этапов будете участвовать в полуфинале проекта «Новая волна» и имеете возможность за рубежом записать сингл в Universal Music Group.
— В данный момент у меня есть договор с телекомпанией «Армения» на год, есть много планов, много концертов в будущем. А что касается моей учебы, то я бы очень хотела учиться за рубежом, чтобы иметь базу немного, чтоб понять, что за рубежом происходит. А если мне не выпадет везения учиться за рубежом, то буду учиьтся в Консерватории, высшее образование для меня очень важно.
Отклику Армана Саакяна (Депутат Национального Собрания от Гюмри. – Ред.) я очень обрадовалась, благодарна ему. Кроме того, мне оказывают содействие бывший мэр Гюмри Вардан Гукасян, а также Мартун Григорян (Депутат Национального Собрания от Гюмри. – Ред.), я им тоже благодарна. Проживающий во Франции мой учитель – Григор Тагворян, который является художественным руководителем детско-юношеского ансамбля «Дехцаник», содействует, многие имеют желание оказать содействие.
Мою страну я очень люблю, мой родной город Гюмри очень люблю, и куда бы я ни ездила, где бы ни путешествовала, вернусь сюда. Можно уехать на учебу, жить какое-то время, но не забывать тот путь, на котором долгие годы ты мучилась и достигла своей цели.
— Сона, вначале Вы говорили о справедливости конкурса. А за эти месяцы, будучи в Армении, ВЫ не почувствовали дефицит справедливости? На каком уровне она у нас?
— Это касается не только Армении, это касается всего мира, не важно, в Армении, в Москве ли, думаете в Москве не так?
Не нужно дожидаться конца света, он настал давно, потерялись ценности. Я не меняю своих ценностей. Хотелось бы, чтобы эти ценности не терялись. Оя бабушка, дед, говорили – чтобы знали больших и малых, чтобы было уважение к старшим. Мы должны жить так, чтобы после нас наши внуки, правнуки меньше отвечали бы за наши ошибки, для меня важно именно это. Я всегда говорю: я связана с моими предками.
