Нынешнюю внутриполитическую ситуацию в Армении можно охарактеризовать одним словом – размазанность. В связи с выборами в Совет старейшин Еревана все политические силы активны, но в то же время никто из них не осмеливается представить обществу какое-то долгосрочное предложение. Заявление о смене власти в Ереване, о начале смены власти с Еревана – из сферы демагогии и абсолютно не являются адресованным обществу долгосрочным, стратегическим предложением.
Подобные заявления и предложения в кавычках звучат уже давно, и цену этому всему общество знает очень хорошо. Отсутствие реальных предложений – лучшее свидетельство размазанности политического поля. После итогов президентских выборов казалось, что поле четко делится на две части: на одной стороне – власти со своей общеизвестной природой, с другой – Раффи Ованнисян со своим движением. Но движение как таковое, по меньшей мере на данный момент, сформировать не удалось. Возможно, что вследствие этого оживились силу, которые накануне президентских выборов оказались «за полями», хотя может быть, что именно по причине активизации этих сил у Раффи Ованнисяна не получилось сформировать движение.
Во всяком случае, сегодня факт в том, что после президентских выборов поле выглядит размазанным и неопределенным, как и ситуация. Неопределенной настолько, что порой очень трудно разглядеть логику в процессах и вывести какой-либо вектор развития. Но, при всем при этом, как говорится, любой дефект производит свой эффект. И в этом смысле, размазанное политическое поле дает возможность обществу лучше и лучше узнать все политические субъекты, от властей до оппозиции, и понять цену каждому, границы их возможностей, степень честности и искренности.
Казалось бы, гражданам Армении в этом плане и понимать-то уже нечего, ибо все издавна понятно. Но, как видно, объемы этого понимания явно недостаточны, и для формирования подавляющего общественного большинства, которое будет оказывать политическое влияние, еще остается довольно широкое поле. Потому и еще остаются многие общественные слои, которые связывают надежды с той или иной силой и этими своими надеждами подпитывают безнадежное политическое поле. Ныне это поле подпитывается именно этими надеждами общества, будь то власть, или другая сила.
Стало быть, политические силы сами уже не создают условий для своего существования. И потому нет у них представлений ни о настоящем, ни о будущем, и единственное, что руководит ими, это чувство собственной рубашки близко к телу.
