Последние годы 24-ое апреля сопровождалось обсуждениями не столько геноцида армян в Османской Турции, сколько футбольной дипломатии. Вспомним, что именно в преддверии 24-го апреля произошла первая, так сказать, ночная вспышка футбольной дипломатии, когда накануне годовщины Геноцида армян было опубликовано армяно-турецкое заявление о дорожной карте.
Позже, 31-го августа 2009-го года, произошла еще одна ночная вспышка, и была опубликована уже сама карта. А до этого, 22-го апреля, начавшейся со стороны Армении футбольной дипломатией Турция нанесла первый удар по армянству, накануне 24-го апреля объявив о дорожной карте, и тем самым отвлекла внимание мира от вопроса признания геноцида. После этого, в 2010-ом году, опять-таки накануне 24-го апреля президент Барак Обама пригласил в США президента Армении Саргсяна и премьер-министра Турции Эрдогана встретиться в рамках ядерного саммита. Это было в середине апреля 2010-го года. Встреча, по сути, ничего существенного не изменила, не считая того, что в очередной раз дала возможность обойти тему признания Геноцида. А уже в 2011-ом, навстречу апрелю, Серж Саргсян объявил о замораживании армяно-турецких протоколов, после того, когда Турция на протяжении многих месяцев не ратифицировала подписанные 10-го октября 2009-года эти протоколы, тем самым, по сути, продемонстрировав, что еврокомиссар Хавьер Солана напрасно тряс за щеки немного недоумевавшего министра иностранных дел Армении Эдварда Налбандяна.
Это 24-ое апреля прошло без армяно-турецких сантиментов, но протоколы продолжают оставаться в повестке обеих стран. И хотя они заморожены, тем не менее, нужно полагать, что они могут однажды выстрелить, как ружье на стене у Чехова. А если это ружье выстрелит, вдруг, то в первую очередь от него «ранение» получит армянская сторона, поскольку в армяно-турецких протоколах вопросы есть не только по части подкомиссии историков, что вызывает озабоченность с точки зрения государственных интересов Армении.
Дело в том, что в протоколах довольно четко закреплен также вопрос взаимного признания границ. Причем, точка зрения, что в практике дипломатических отношений их установление исключается без взаимного признания границ, мягко говоря, немного преувеличена, поскольку в той же практике есть масса случаев, когда государства устанавливают очень хорошие и добрососедские отношения, и без взаимного признания границ, или же при наличии разнообразных пограничных проблем. Кроме того, армяно-турецкие протоколы содержат еще одну угрозу, о чем по сей день не говорится, либо говорится очень мало, что, однако, является важным обстоятельством.
Дело в том, что хотя для открытия армяно-турецкой границы закреплен конкретный срок, но в плане функционирования границы никаких временных установок нет. То есть, намечен начальный срок для обсуждения условий, но нет сроков того, сколько могут длиться эти обсуждения. К примеру, сколько могут обсуждать условия пограничных грузоперевозок, пограничного перехода в рабочих группах межправительственных рабочих группах. Так ведь Турция может постоянно тянуть его, в то же время, используя сам процесс в своих интересах. В конце концов, ясно, что для Армении важен результат, тогда как для Турции – сам процесс. Хотя, с другой стороны, ясно также, что конкретно для властей Армении не меньше результата важен, а следовательно, может удовлетворить вполне, только процесс, поскольку он является для них источником внешней, международной легитимации. А для властей Армении она является одним из главных мотивов этого всего процесса.
Таким образом, очевидно, что армяно-турецкие протоколы для Армении неблагоприятны не только в силу отдельных стратегических, политических положений, но и отсутствия конкретных сроков и какой-либо ответственности в случае нарушения по структуре и результату этой дорожной карты. В настоящее время часть экспертов пессимистична в вопросе реанимации армяно-турецких протоколов, считая, что они уже вряд ли вернутся в том же виде, и если будет освежение процесса, то будет какой-то документ с новым содержанием. Хотя подписанные протоколы заморожены, но они еще в повестке, и возможно, конечно, что именно они и могут возвратиться первыми. И велика вероятность того, что инициативу по их возвращению проявит Турция, которая попытается, наверно со второй половины 2013-го года, предпринять определенные шаги в направлении реанимации армяно-турецкого процесса, чтобы смягчить возможную жесткую атмосферу в связи со столетием Геноцида армян, когда в отношении Турции может усилиться давление по вопросу признания.
Турция, похоже, придерживает протоколы именно для этого времени в качестве инструмента для смягчения атмосферы вокруг себя. Пойдет ли Армения навстречу этому возможному шагу Турции? Это, как представляется, зависит от того, как переварит власть Армении электоральный цикл 2012-2013гг, какая политическая ситуация будет в Армении после этого и в какой степени на этот раз власть Армении будет нуждаться в замещении отсутствия внутренней легитимности внешней легитимацией. В то же время, естественно, будет важно, то какие ожидания продемонстрируют сверхдержавы от позиции Армении: захотят ли они, чтобы Турция смогла смягчить атмосферу, или же попытаются воспользоваться поводом и ужесточат позицию в отношении Турции.
В этом вопросе также – многое будет зависеть от развитий событий в проблемах Сирии и Ирана, ближневосточном урегулировании, поскольку ими существенно обусловлены роль Турции и вопрос его веса в регионе и в мире вообще. Иначе говоря, проблема, которая заморожена сейчас, спустя год-два, может стать более актуальной и предметной, чем она есть сейчас. И несомненно, что обществу Армении на этот раз необходимо быть намного более готовым к этим развитиям, и не оставлять их только в ведении конъюнктурных интересов власти, чтобы в процессах будущего государственные интересы не только не получили удары по своей перспективе, но и суметь вернуть потерянное, выделиться эффективностью обслуживания этих интересов.
