«Я вижу Польшу в группе европейских «властей предержащих» — пяти-шести стран, без согласия которых в Евросоюзе не принимаются никакие решения. Впрочем, таким статусом мы обладаем уже во многих сферах, например, в энергетической и восточной политике. Семь лет назад мы могли об этом только мечтать, а сейчас мы играем в решении этих вопросов важную роль», — заявил в интервью польскому изданию Gazeta Wyborcza министр иностранных дел Польши Радослав Сикорский.
«Еще никогда раньше западные страны не уговаривали нас вступить в свои «клубы», а сейчас, каждый раз, когда я разговариваю с немецкими или французскими коллегами, я слышу вопрос: «Когда же вы примете евро?» Нас воспринимают как страну, которая привнесет в еврозону силу, а не создаст ей дополнительные проблемы.
Польше очень помогает то, что она представляет интересы Вышеградской группы и других стран нашего региона. Сейчас как раз подходит к концу срок нашего председательства в Группе. Между ее членами создаются новые энергетические связи, мы координируем наши позиции перед европейскими встречами, мы вместе боролись за европейский бюджет. Мы устроили даже собственный велопробег из Будапешта в Краков. Можно смело сказать, что Вышеград стал такой же узнаваемой маркой в ЕС, как Бенилюкс или Северный совет», — отметил глава МИД Польши.
Комментируя польско-российские отношения последнего периода, Радослав Сикорски сказал:
«Польско-российские отношения были и будут оставаться сложными, поскольку во многих сферах наши интересы расходятся. Официальная политика Российской Федерации направлена на евразийскую интеграцию, то есть этот проект является конкурентом интеграции европейской. Москва хотела бы даже, чтобы у Евразийского союза в будущем появились комиссии и институты, представляющие собой аналог Еврокомиссии. Этого расхождения в интересах нам не преодолеть. Россия видит Украину в Евразийском союзе, а Польша — в ЕС. Аналогично и в отношении Белоруссии, хотя в данном случае дело еще более сложное.
То же самое в плане энергетики: Россия, что совершенно понятно, хотела бы продавать свой газ как можно дороже, а мы — покупать его как можно дешевле. Москве не по вкусу антимонопольное разбирательство против Газпрома и внедряемое в Европе разделение продавцов газа и операторов газопроводов.
Однако эти расхождения не исключают возможности сотрудничества. Больших успехов добилась польско-российская Группа по сложным вопросам, которая состоит из профессиональных польских и российских историков, занимающихся нашим наследием XX века. Они говорят о трагических событиях истории практически в один голос. Это большое достижение, поскольку польско-российское сближение может происходить только на фундаменте правды.
Состоялся очень важный визит в Польшу главы Православной Церкви патриарха Кирилла. Продолжается дипломатический диалог, хотя проблемные моменты в нем остаются. Мне непонятна неготовность российской стороны вернуть Варшаве обломки разбившегося под Смоленском президентского «туполева»: ведь они не представляют для россиян никакой ценности. Мы продолжим напоминать Москве о нашей собственности».
Глава польской дипломатии, отвечая на вопрос газеты об ожиданиях от предстоящего Саммита Восточного партнерства ЕС в Вильнюсе, заявил следующее: «План максимум подразумевает подписание с Украиной соглашения об ассоциации и завершение переговоров по соглашениям с Молдавией, Грузией и, возможно, даже Арменией. Если так получится, это будет огромный успех «Партнерства». Патронируемый Францией аналогичный проект «Союз во имя Средиземноморья» (направленный на южных соседей ЕС), существует в три раза дольше, но у него нет перспектив выработать подобные договоры с какой-нибудь из стран Северной Африки».
Вопрос в том, дойдет до подписания этого соглашения, раз президент Виктор Янукович не хочет выпускать из тюрьмы Юлию Тимошенко, которая была приговорена к семилетнему заключению за подписание невыгодного газового договора с Россией, поинтересовалась газета, на что Радослав Сикорский пояснил:
«В конце апреля я в очередной раз ездил в Киев вместе с министрами иностранных дел Литвы, Голландии и министром Дании по европейским вопросам. Это удачный формат переговоров: один министр представлял бы только свою страну, а четверо уже представляют весь Евросоюз. Встреча с Виктором Януковичем должна была продолжаться 45 минут, но длилась в три раза дольше, и она вдохнула в меня надежды. Во-первых, у меня сложилось впечатление, что украинский президент прекрасно осознает, какой переломный момент наступил для его страны, и понимает, какая историческая ответственность за решение с кем будет интегрироваться Украина — с Востоком или с Западом — лежит на нем самом.
Во-вторых, Янукович, как кажется, понял, что время на выполнение условий, касающихся реформы системы правосудия, подходит к концу. Без них соглашения об ассоциации не будет. Наконец, Янукович знает, что в вопросе Юлии Тимошенко его уже прижали к стене.
Самой важной для меня была готовность оппозиции взаимодействовать с правительством и президентом, чтобы как можно быстрее принять необходимые законы, которые позволят подписать соглашение. Я никогда не видел раньше на Украине такой ситуации, когда оппозиция (кто бы ее ни представлял) была готова идти на сотрудничество с властями. Более того, представитель националистической партии «Свобода» сказал мне, что он даже не думал, что когда-нибудь назовет Польшу главным другом Украины. Все это вселяет надежду на то, что Киев добьется успеха».
На наблюдение издания, что, возможно, украинцы в отличие от сербов просто не чувствуют себя европейцами и (не считая группы т.н. западников) предпочитают укреплять отношения с Россией, Радослав Сикорский возразил:
«Разумеется, между Украиной и Россией существуют тесные связи. Здесь работает мягкое воздействие посредством российской культуры, СМИ, а многие украинцы ездят в Россию работать. Большинство украинцев не переживают того, что переживали 20 лет назад мы: острого желания как можно быстрее вновь стать частью Запада. Во многих местах в ментальном смысле там остался Советский Союз.
Между тем пара вещей все же произошла. На Украине уже невозможно остановить процесс возрождения национального самосознания: во всех школах идут занятия на украинском языке, а, например, в Белоруссии продолжается «советизация» школ — белорусский язык из них изгоняется.
С одной стороны, реалии бизнеса говорят в пользу укрепления связей с Востоком: Украина экспортирует гораздо больше товаров в СНГ, чем в ЕС. Однако любой серьезный бизнесмен хотел бы работать в условиях цивилизованных стандартов — в плане законов или публичной администрации. Я разговаривал со многими украинскими предпринимателями, они уже давно подсчитали, сколько бы стоили их компании, если бы они котировались на лондонской, а не на киевской бирже, или если бы киевская биржа считалась европейской. Многие стали бы в два-три раза богаче. И это важный аргумент в пользу Европейского Союза».
Использован материал издания Иносми.ру
