Собеседник Первого Информационного – руководитель Республиканской фракции в Национальном Собрании Галуст Саакян.
— Господин Саакян, руководитель фракции «Наследие» Рубик Акопян заявил, что могут обратиться в парламентскую Комиссию по этике из-за Вашего оскорбительного выражения в его адрес.
— Прежде всего, это еще нужно представить Комиссии по этике. А сказанное ими и их выражения им нравятся, если уж обижаются на других? И если бы изначально их самих поставили перед Комиссией, то они не вели бы себя столь нагло и неотесанно и в Армении, и за рубежом.
— Какое поведение или заявление Вы имеете в виду?
— Все те заявления, которыми клевещут на власть, на президента страны, на премьера, превращая их в преступников. Они должны были получить ответ на такое враждебное отношение. Однако они в своих умозаключениях думают по-своему. Политический путь для всех один, и эти препятствия ты должен преодолевать, шагая, а не бегом.
— Если Вы считаете, что они оскорбляют вас или клевещут, почему не обращаетесь в Комиссию по этике ил в другой орган?
— Потому что в политике я нормальный человек и состою в нормальной борьбе. Когда оскорбляют всю мою команду в целом, естественно, это оскорбляет и меня. Но мы даже не сердимся из-за этих оскорблений, т.к. оскорбляющий должен быть достоин этого, чтобы еще после его слов остались последствия. Мы всего лишь отвечаем прямо на месте, а не за спиной, на улице, распространяя излишние вещи. Я ничего серьезного не вижу.
— Тем не менее, не считаете ли Вы, что это заявление не было корректным, было оскорбительным не только для депутата, но для армянской женщины, которая в возрасте Вашего сына?
— Нет, какая тут связь с армянской женщиной? Когда говоришь «благопристойная госпожа», армянская женщина оскорбляется?
— Нет, но Вы сделали очень жесткие заявления в адрес Заруи Постанджян. Хотя и по возможности литературно сформулировали это, но в содержательном плане это было очень грубо. Кроме того, такое жесткое заявление в адрес женщины-депутата в НС было беспрецедентным.
— Смотря, кто в каком смысле понимает.
— А в каком смысле Вы сказали?
— В политическом.
— И каков же политический смысл выражения «останавливать машину на трассе»?
— То есть, ты должен идти пешком, а не на машине и скандировать наветы. Однако обычно, когда я что-то говорю, не обсуждаю, не гонюсь за словами. Они сами себя пытаются характеризовать, пусть пытаются. Во всяком случае, называть преступником и клеветать – еще большие оскорбления.
— Но когда они называют власти преступниками, то называют конкретные факты в связи с выборами, с экономической, правовой или другой деятельностью.
— Я тоже привожу факты и говорю, что это они настоящие преступники. Сколько они могут говорить и оскорблять? Нужно, чтобы когда-нибудь они посерьезнели. И в конце я так и сказал: будьте серьезными. Если не посерьезнеют, то это их дело, но мы, естественно, вновь попытаемся сделать их серьезными. По-моему, они станут серьезными, т.к. когда терпишь их и пытаешься не замечать творимое, то они еще больше воодушевляются. А если хотят, пусть обратятся в Комиссию по этике. Не вижу никаких проблем.
— А как Вы прокомментируете то обстоятельство, что в этой комиссии в последнее время оказываются, или претендуют там оказаться в основном депутаты фракции РПА?
— Потому что каждая политическая сила или персона, когда хочет сделать свое оппонирование более выпуклым, свои штыки направляет против РПА. Шантажируют. А из РПА никто не занимается шантажом, чтобы еще и обращаться в Комиссию.
— Ваше заявление о том, что «нужно один раз сказать, чтобы они посерьезнели», также воспринимается как шантаж.
— Я называю вещи своими именами. Я не виноват, что каждый анализирует сказанное мной в соответствии со своей характеристикой.
— В любом случае, Вы не считаете, что действительно сильно оскорбили Заруи Постанджян?
— А почему Вы не говорите, что перманентно оскорблять начала именно она? Я не оскорблял, а всего лишь ответил.
— Не собираетесь поговорить с ней, объяснить?
— Этого еще не хватало! В политике это не принято. Что мне ей объяснять? Что хотят, пусть то и понимают, как хотят, пусть так и судят.
