Долгосрочный сидячий пикет добровольцев-ополченцев, который был сопровожден голодовкой, а также другие митинги, проходящие на Площади Свободы, почти не удостаиваются общественного внимания. Пресса также не очень-то следит за происходящим.
В действительности же для государства, победившего в войне, когда после войны прошло неполных два десятилетия, когда эта победа еще нуждается в де-юре закреплении и де-факто укреплении, это просто шоковое событие, когда часть участников победы публично выступает с социальными, правовыми и моральными требованиями.
С ними несколько раз встречался премьер Тигран Саргсян, однако, по сути, этого и мало, т.к. эти встречи не зафиксировали быстрого результата, а еще проблема тут не только в локальном отклике власти.
Проблема в отношении общества. Власти либо решат, либо не решат проблемы. Все будет зависеть от необходимости для самой власти. Однако, если даже проблема будет решена, все равно, остается очень важный вопрос, возникший в результате невнимания и страха общества, а еще нужно констатировать, и из-за безразличия. А это – серьезная проблема, т.к. Армения состоит в неоконченной войне и во взрывоопасном регионе в более широком смысле.
В этом случае реакция общества на публичный протест участников войны, кажется неадекватным. Вопрос не в том, что нужно идти, участвовать в митингах и обеспечить массы, количество. Проблема в энергетике общественной поддержки. Не количество, но энергетика заставляет власти идти на какие-то уступки и решения.
Однако, как мы уже отметили, проблема тут не в шагах власти, а в самой инертности общества. Это говорит об опасном притуплении инстинкта самосохранения.
В Армении социально-психологические удары достигли сонной артерии общественности, и в этом плане общество спит, иначе проблемы ополченцев, участников освободительной войны каждый считал бы собственной проблемой, т.к. завтра первую линию фронта на возможной войне составит именно этот контингент.
Дай Бог, чтобы никакой войны не было, однако, общество Армении не имеет права не думать, что она может начаться. А если она может начаться, то, следовательно, существует некий базис, который для общества должен иметь сверхзначимость в плане безопасности. И это не связано с той или иной прослойкой, но связано с органами чувств общества.
Они что-то и где-то должны чувствовать, и если ничего не чувствуют в протесте ополченцев, то что и где эти органы могут вообще чувствовать?
