Кандидат в мэры Москвы Алексей Навальный раскрывает друг за другом имущество кандидата от власти – Собянина и его родных, оцениваемое в миллионы долларов. Разоблачения впечатляют одно больше другого. И что? А ничто! Собянин, конечно, станет мэром, поскольку так хочет власть. А что будет с разоблачениями? А ничего и не будет. Часть общества ознакомится с ними, поведет головой, возмутится, а может и не возмутится, и продолжит жить как прежде. Общество не выйдет на улицы и площади протестовать.
Проблема в том, что в постсоветских странах наличествует интересный общественный синдром. Когда в открытую представляется, что тот или иной чиновник является миллионером, что, мягко говоря, не имеет каких-либо юридических оснований, то это не приводит к эффекту грозы в обществе. Люди не удивляются, а всего лишь убеждаются, что и прежде знали правду, что данный чиновник является миллионером и свое имущество он накопил, естественно, преступным, коррупционным путем.
То же самое в Армении. Перед выборами мэра Еревана было раскрыто имущество Тарона Маргаряна, юридическая база которог, мягко говоря, была шаткой, но ничего. Общество не вышло на улицы и не потребовало его отставки. Люди без лишнего удивления воспринимают то, что мэр, министр, премьер-министр, президент, их родня и друзья являются миллионерами, а также все разоблачения этих фактов. В чем же причина всего этого? Прежде всего, конечно, причина в отсутствии государственных традиций, осознания и чувства государственности, культуры уважения к государственности как таковой. Люди не воспринимают государство как всеобщий механизм, который защищает либо всех, либо превращается в угрозу также для всех, угрозу, которая одного сразит сразу, другого – чуть позже, но сразит. Причем, эта угроза висит также над головой тех же чиновников, которые чувствуют себя в безопасности вместе со своими миллионами и телохранителями.
Отсутствие такого сознания, традиций и культуры приводит к тому, что использование государственной должности в личных целях получило определенную легитимность. Крадет и сторож, внутренне будучи убежденным, что если бы он был президентом, то он также бы воровал. Сторож может даже публично сказать об этом. Это необъяснимое состояние души и мышление, которое выполняет роль громоотвода при каждом случае разоблачения преступления должностных лиц.
Другая же причина в том, что в стране нет судебной системы, правосудия, которое обеспечило бы решение правовых вопросов и привлекло бы к ответственности чиновников-преступников. Отсутствует эта система, конституционные механизмы ответственности не работают, а общественных, гражданских механизмов – не существует. Никакая оппозиционная сила, партия или объединение, пока не предложила, так сказать, альтернативные механизмы ответственности, которые действовали хотя бы с периодической эффективностью и нейтрализовали бы у общества это чувство безразличия и бессилия.
Когда в стране нет судебной системы, то для общества формирование альтернативной системы ответственности является важнейшей стратегической задачей. Требования справедливости, направленные к судебной системе, не работают. Эти требования не обеспечивают всеобщей общественной мобилизации, поскольку не предполагают практических действий, первичным эффектом от которых будет реализация ответственности. Но если будет процесс, непосредственным результатом которого, первичным результатом будет именно реализация ответственности – подталкивание чиновника к ответу перед обществом, доведение до него неизбежности ответа и отчетности перед гражданами, то степень общественной мобилизации по ходу такого процесса будет намного выше.
Примером тому – борьба против повышения тарифа на проезд в городском транспорте. Люди ведь объединились и влились в эту борьбу, поскольку был первичный результат – человек на конкретном месте лишние 50 драмов. С первого взгляда, речь идет о каких-то 50 драмах, но в действительности, это было явлением – эффектом первичного результата. Вместо этого, требования об отставке двух чиновников мэрии, к примеру, такого эффекта не возымели. Более того, не было даже половины, четверти того эффекта, поскольку в этом требовании в плане конкретных действий первичный эффект не визуализируется.
Методология борьбы общества против правящей системы, отсутствие судебной системы, системы правосудия, которое руководствуется Конституцией, а также отсутствие хотя бы удивления со стороны общества в отношении коррупции и, как следствие – общественное безразличие – все это требует, чтобы проблема первичного эффекта ставилась во главу угла. Конечно, это вопрос нелегкий, поскольку тут очень тонка грань между гражданскими правами и беспорядками, но без этого эффект от общественного разоблачения преступлений власти получается не только нулевым, но даже действует в зоне знака «минус». Ведь каждое новое разоблачение в условиях отсутствия реализации ответственности и, в итоге, безнаказанности тормозит последующие разоблачения, если даже они будут одно скандальнее другого. Тогда как эти разоблачения являются достижениями, сравнительно новыми и важными фактическими приобретениями в арсенале общества. И если они будут девальвированы ввиду отсутствия эффекта, то это оборачивается еще большими потерями.
