Серж Саргсян вчера в Москве почти всех, возможно, кроме Путина, поверг в шок, заявив о решении Армении вступить в так называемый «Таможенный союз».
Когда и в каких условиях Армения приняла такое решение – ясности нет, поскольку до этого премьер-министр Армении писал статью в российской прессе и пытался обосновать, что Армения не может войти в этот руководимый Россией Таможенный союз, поскольку для Армении это бессмысленно, ибо нет общей границы. Серж Саргсян же в Армении принимал председателя Еврокомиссии в рамках саммита Восточного Партнерства ЕС, участвовал на саммитах Европейской Народной партии и заверял, что его отношения с Европейским Союзом незыблемы, а Ассоциация – неизбежна. Взамен Серж Саргсян получил «зеленый свет» от европейцев и позитивную оценку всем прошедшим выборам, а также слова веры и доверия, эквивалентные разве что клятве, озвучиваемые разного рода еврочиновниками.
Но оказалось, что все это за несколько минут может улетучиться в воздухе, и Серж Саргсян принимает решение о членстве в этом Таможенном союзе… Это шок! Это шок, о чем свидетельствует то, что официальный Брюссель отказался по свежим следам прокомментировать произошедшее и в ответе Армянской службе Радио Свобода – Радио Азатутюн пресс-секретарь еврокомиссара Штефана Фюле отметил, что подождут разъяснений официального Еревана. Стало быть, все это оказалось, пожалуй, сюрпризом и для Брюсселя, иначе был бы озвучен заранее заготовленный комментарий. Конечно, теоретически е нужно исключать и то, что это было сюрпризом и для Сержа Саргсяна, то есть, изначально, Путин чем-то шокировал Сержа Саргсяна, после чего уже Серж Саргсян поверг в шок своим заявлением Европу и общество Армении, даже той части, которая была против Соглашения об Ассоциации с ЕС.
Дело в том, что этот крутой разворот оказался сюрпризом также и для значительной части этого сегмента общества, хотя нужно признать, что не для всех, поскольку многие прогнозировали подобное развитие и заявляли, что Серж Саргсян в ходе своего московского визита откажется от Ассоциативного соглашения. Во многих случаях шоковая терапия является способом решения фундаментальных вопросов, болезненным способом, который применяется, когда все остальные варианты решения обещают продолжительную боль, хоть и, возможно, меньшую. И в таких случаях проблема решается шоковым методом – сильная боль, которая затем быстро проходит, унося с собой и проблему. Конечно, спорно, насколько целесообразен этот метод в данном случае, однако, сегодня мы не имеем дело с этим методом, чтобы обсудить его уместность и полезность. То, что сделал Серж Саргсян – это была либо шоковая антитерапия, либо просто электрошок. Но как и при любом шоке, тем не менее, нужно из него выходить и в этом случае.
Рассуждения о «кончине государства» оставим Тиграну Саргсяну, его представлениям, философии и на его совести, а общество должно постоянно жить видением жизнеспособности и будущего государственности, пытаясь даже в наихудших ситуациях выискивать общественно полезные компоненты и применять их в пользу общественного и государственного интереса. Согласимся, что в данной ситуации сделать это весьма сложно, поскольку Армении нанесен сильнейший удар как в политическом, так и в психологическом плане. Но нет иного выхода! Кончина государства начинается тогда, когда об этом начинают думать и смиряться с этой мыслью. В конце концов, политика и геополитика имеют ход веков, в течение которого успеха добивались те общества и народы, которые извлекали уроки из неудач и сюрпризов, делали выводы, переоценивали явления и свои подходы и оценки в отношении политических субъектов.
И в этом смысле, народ армянский сегодня встал перед очередным испытанием и вызовом. Правильнее будет сказать, что нынешняя ситуация стала уж больно очередным этапом в объективном проявлении наших провалов истории двух десятилетий нашей Независимости, нашей Государственности, когда принято решение не в интересах будущего государства, не в интересах развития общества, а в интересах личной власти, власти группы. Годы Независимости чересчур богаты подобными решениями, и пришло время, чтобы общественно-политический сегмент, который руководствуется государственным интересом, нашел бы формулу предотвращения подобных решений и намерений. Проблема здесь, поскольку могут быть и более роковые решения, когда будут уже необратимые потери. А пока что потерь нет, имеем политический разворот как следствие наших потерь, что было хоть и сюрпризом, но вполне ожидаемо и понятно, почему это должно было произойти и произошло.
В этом смысле общество действительно подверглось в определенной мере шоковой терапии, терапии в плане выработки формулы по дифференциации причин и следствий произошедшего. Одной из общественных проблем Независимой Армении и было то, что механизмы дифференциации причин и следствий, систематизации приоритетов, борьбы за их реализацию были недоработаны и несовершенны. Возможно, этот шок поможет приблизиться к выработке этих механизмов навстречу дальнейшим геополитическим развитиям, которые только сейчас будут набирать обороты, вкупе со всеми рисками, вызовами для нас, но в то же время и возможностями. И поможет идти дальше более закаленными и умудренными.
То, что произошло, если и было финалом или концом, то несравнимо меньшего процесса, чем то, что только начинается и набирает обороты в нашем регионе и вокруг него. И здесь, как бы странно ни прозвучало, произошедшее нужно воспринять как сигнал тревоги, предостережение в том, что если это и потеря чего-то для государства, то отнюдь не потеря государства как такового. Но оно может стать таковым в случае отсутствия адекватной общественно-политической реакции.
