И в политическом поле, и в общественной среде Армении преобладающим среди обвинений в адрес Сержа Саргсяна в связи с его решением о вступлении в Таможенный союз является то, что решение было принято втайне от общества, без совещания с политическими силами, без обсуждений в парламенте и без отчетности обществу – гражданам.
В любом цивилизованном, правовом государстве этого обвинения было бы вполне достаточно, чтобы поднять вопрос об отставке президента, как минимум, обсуждения вопроса о недоверии, призвания этой политической силы к ответственности. Однако в Армении подобные обвинения не предполагают такого рода политических или правовых последствий, т.к. власть Армении никогда не была подотчетна обществу, и социальная база звучащего с этой точки зрения обвинения, мягко говоря, слаба. В результате слабым бывает его политический эффект, резонанс.
Власть очень хорошо понимает это и потому не обеспокоена такими обвинениями, если речь, конечно, о политических развитиях. Если бы речь шла о конкретном насилии и беззаконии, то тут, конечно, власть уже начала в какой-то мере хотя бы считаться с общественным мнением, т.к. в настоящее время это мнение для таких случаев имеет мобилизационные информационные инструменты, которые может очень эффективно использовать в плане социальных сетей и вообще интернет информационной сферы. Однако новость о Таможенном союзе была не той, которая максимально мобилизовала бы общественность.
Дело в том, что здесь был высок потенциал политических лагерей. Многие из субъектов, выступающих против решения о ТС, ругая С. Саргсяна, тем не менее, по сути, являются адептами Таможенного союза и никак не пойдут на существенные протестные шаги против членства этого союза.
С этой точки зрения обвинения в недостатке прозрачности, отчетности в принятии решения в данных обстоятельствах имеют чисто теоретическое обоснование, т.е. оправданны и полезны настолько, насколько любые действия властей должны быть прозрачными и подотчетными. Что касается практической эффективности, то здесь картина не такая уж вдохновляющая.
Подавляющее большинство в общественно-политической среде в настоящее время, так сказать, «пророссийское». Возможно, это слово являет несколько грубую формулировку, под которой обобщаются разные мотивы и представления, однако, оно означает то, что большая часть общества и политических сил находятся в российском векторе. И решение Сержа Саргсяна очевидным образом имело социальную базу, как бы ни было грустно констатировать эту реальность.
То есть, даже если бы решение было прозрачными и подотчетным, препятствующих его принятию было бы очень мало, ими были бы в основном те субъекты, которые препятствовали Таможенной капитуляции и до этого. Кроме того, в случае обращения к обществу С. Саргсян при теневой поддержке ряда сил, выдающих себя за оппозиционные или альтернативные, смогли бы вести такую пропаганду, что все общество единогласно одобрило бы его решение.
О чем речь, если, например, Гагик Царукян – лидер партии «Процветающая Армения», почти не уступающей РПА по величине и ресурсам, руководит Союзом армяно-российских общественных организаций, который взял на себя миссию распространения в Армении евразийских идей, организует молодежные сборы, форумы. Разве ППА вышла бы против предложения С. Саргсяна вступить в ТС? Конечно, нет.
Более того, ППА не осталась бы равнодушной и активно распространяла евразийство в Армении. Этого уже было бы достаточно для абсолютного результата, как Сержу Саргсяну достаточно было де-факто лояльности ППА для того, чтобы обеспечить победу РПА на выборах в парламент и своего места в президентской резиденции, а также победу Тарона Маргаряна на выборах Совета старейшин Еревана.
Свою «терпимость» ППА объясняет желанием не допустить дестабилизации и потрясений, однако, проблема тут не в причинах, но в самом факте. В итоге то же самое было бы сказано в случае общественного обсуждения решения о ТС. Как то же самое было сказано в Коалиционном меморандуме от 17-го февраля 2011г., когда Г. Царукян объяснил свою подпись внешними вызовами.
И власть, и оппозиция Армении какие-либо свои уступки мотивируют государственной безопасностью, так что, испытанный метод был бы задействован еще раз, и все прошло бы гладко и бесшумно.
Следовательно, требование или обвинение насчет прозрачности, будучи вполне уместными теоретически, тем не менее, для реальных оппонентов решения о ТС нуждается в глубинном осмыслении.
В этом поле их возможности не сопоставимы с возможностями правящей системы, а в плане общественных настроений существующий «статус-кво» — в пользу принятого решения и вообще в пользу российского вектора. Посему открывается большое поле работы с обществом. Общественные настроения основаны преимущественно на стереотипах, наблюдениях и оценках, проведенных и данных через призму быта.
Эта ситуация очень удобна для деятельности правящей системы. Если не меняется система, то должна быть изменена ситуация, чтобы в следующий раз при принятии таких решений заранее или хотя бы задним числом общественное требование было обосновано уже не только в теоретическом плане, но и в практичном смысле конкретного воздействия на ситуацию.
