Комиссар ЕС по вопросам расширения и сотрудничества Штефан Фюле, наверное, проклянет тот день, когда взялся за эту должность, не зная, с кем будет иметь дело по программе Восточного партнерства.
Начиная с 3-го сентября, Фюле, наверное, уже устал повторять, что членство в Таможенном союзе и Соглашение о свободной торговле с ЕС совмещены быть не могут, а Соглашение о свободной торговле и Ассоциативное соглашение – это тот же документ и не могут быть разъединены, как не могут быть разъединены автомобиль и двигатель, т.к. в этом случае они перестают быть функциональным целым.
Чтобы повторить это в очередной раз, Фюле добрался до Еревана, возможно, полагая, что его нехорошо поняли из-за дальности расстояния, и если он все это скажет в непосредственной близости, то его сразу поймут.
Однако обвинять власти Армении в непонятливости наивно. То, что касается собственных интересов и безопасности, они понимают быстро и полностью. Просто иногда прикидываются непонятливыми. Вот этот случай и является одним из иногда имеющих место.
Властям Армении не нужно понимать, что после Таможенного союза еще более несовместимы те правовые отношения с ЕС, о которых шла речь до 3-го сентября.
Дело в том, что когда Ереван примет эту ситуацию, то это, по сути, будет означать, что он признает простую вещь – собственную невменяемость. Только невменяемое правительство годы напролет будет вести переговоры об одном, заверять будет в одном, а потом сделает совсем другое. Причем проблема тут не в этом «ином».
Дело в том, что это «иное» напрямую диктует обнуление обговоренного до этого. Что это, если не невменяемость? А в мировой политике невменяемость наказывается довольно строго, в отличие от криминологии.
Дело в том, что власти государств волей-неволей играют определенные роли. Находящиеся в наиболее важных регионах имеют более важные роли. Мировая общественность или цивилизованный, развитый мир, который двигает вперед и управляет мировыми процессами, может даже терпимо отнестись к властям, ориентирующимся на реакционные режимы, авторитарные режимы, на мировые полюса с такой направленностью. Однако невменяемые власти они не потерпят ни в коем случае, т.к. это, по сути, делает невозможном какую-либо работу и договоренности с ними.
То есть, если бы Армения просто выбрала российский путь, то Запад, сколь бы ни желал этого выбора, как бы ни был недоволен, тем не менее, отнесся бы к этому более спокойно и попытался тесно работать с властями Армении. Однако, когда делается шаг, фактически свидетельствующий о невменяемости, то сделавший его становится для международного сообщества ненадежным, непредсказуемым, потерявшим доверие. А это значит, что в мировой повестке дня автоматически появляется вопрос существования этой власти.
Проявившие невменяемость власти становятся просто лишней головной болью, излишней проблемой в мировой политике. Они не справляются со своей ролью ни хорошо, ни плохо. Они просто мешают всем.
В настоящее время власти Армении оказались именно на этом пороге, пороге признания невменяемыми, и именно эту проблему сейчас они пытаются решить в отношениях с Западом, в частности с Европой: будут ли они признаны невменяемыми?
Проблема в том, что даже самые хорошие, самые верные, саамы выгодные и разумные шаги невменяемой власти не нужны международному сообществу, т.к. авторы шагов сами себя дисквалифицировали, и у этих шагов нет крепкой базы. Как, например, государственная валюта, необеспеченная равнозначным золотым запасом, превращается всего лишь в обычную бумагу, как бы много ее ни было в кармане.
И хорошее, и плохое невменяемых властей равнозначно отвергаются в контексте международных развитий. В течение последних лет на Западе очень хорошо объяснили все это властям Армении, представили возможные последствия. Именно по этой причине в Ереване в настоящее время никак не хотят признать, что сделали шаг, который сводит на нет все шаги, сделанные прежде вместе с Европой, все соглашения.
Это вовсе не означает, что вопрос отстранения подобных властей сразу же ставится и решается. Он только ставится, и даже неясно, когда он будет решен и как, однако, решен будет обязательно, при первом же удобном случае. И примеров этого в мировой истории множество, и они периодически обновляются.
В Ереване знают об этом, и поэтому лезут из кожи вон, чтобы убедить Европу, что три с половиной года происходило недоразумение, и они просто не поняли друг друга.
Самое опасное, однако, тут в том, что Европа, по всей вероятности, никогда четко не покажет, принимает ли объяснения Еревана. Иначе говоря, для властей Армении наступил период тысячи страхов, и трудно сказать, чем он завершится.
