Собеседник Первого Информационного – бывший старший советник и руководитель программы «Евразия» лондонской организации International Alert, замдиректора Ереванского Территориального исследовательского центра, преподававший ряд предметов в Ереванском государственном университете и в американском университете Боулинг Грин, директор фонда «Сотрудничество Евразия» Геворг Тер-Габриелян.
— Господин Тер-Габриелян, московскому заявлению Сержа Саргсяна о желании вступить в Таможенный союз последовали критические отклики множества чиновников ЕС, направленные в адрес Армении. Однако позднее, 12-13 сентября находящиеся в Армении министры ИД стран Восточного партнерства и комиссар ЕС Штефан Фюле заявили, что ЕС не отказывается от Армении, готов выслушать своих армянских партнеров, чтобы придти к договоренностям вокруг новых правовых рамок. Как Вы оцениваете реакцию ЕС и то, что он, тем не менее, не закрывает двери перед Арменией.
— Эти отклики были адресованы не Армении, а неожиданности этого заявления, т.к. во время переговоров с ЕС господин Серж Саргсян или его представители никогда не говорили, что могут сделать такой неожиданный поворот. Сказано было многое, но не это, что выказывает непредсказуемость правительства Армении для Европы, и это, естественно, не могло вызвать положительных откликов.
Европа, конечно, не закроет двери перед Арменией. Но что это означает? Стать членом ЕС нам не предлагали, и если бы даже было предложено, уже ясно, что это правительство не приняло бы предложение. Было предложено соглашение о Зоне свободной и всеобъемлющей торговли, которое, пожалуй, является самым лучшим вариантом, не доходящим до членства. И это было провалено.
Если не закрывать двери означает, что опять будет выдавать визы и предоставлять какую-то помощь, конечно, мы же не враги. Мне кажется, помощи будет намного меньше. А каким форматом станут правовые рамки – все это еще нужно сформулировать, представить их охват. И, конечно, на этот раз извлекшая уроки Европа многое оставит на инициативность правительства Армении, а сама в этом вопросе будет менее активной, чтобы не остаться вновь на колючей проволоке.
— Комиссар ЕС также заметил, что у ЕС больше нет доверия к властям Армении, но он готов продолжать сотрудничество с Арменией, если появится доверие. Как Вы думаете, как после этого власти Армении могут стать надежным партнером ЕС? Возможно ли это?
— Чтобы стать надежным партнером, любое правительство должно сделать так, чтобы визави смог на его веревке сушить свое белье. Если в плане веревки правительства Армении это станет возможно, то будет и доверие.
Доверие означает быть предсказуемым, открытым: когда правительство обсуждает свои действия с обществом, с международным сообществом, то и общество и международные силы знают, чего можно ждать. В этом и состоит доверие. Если не обсуждает, то нет и доверия. Доверие прямо пропорционально демократии, т.к. демократические правительства обычно бывают более открытыми и прозрачными, нежели авторитарные режимы.
То есть, то решение, которое должно придти, назревает медленно и принимается всеми или большой группой, а до этого обсуждается в обществе, медиа бывают в курсе, просчитываются последствия. Самыми ненадежными являются непредсказуемые тираны, которые утром просыпаются, задумывают что-то, скажем, начать войну, и начинают ее. Это то, что в советские времена называлось волюнтаризмом.
Решение – зависящее от прихоти тирана, неожиданное, возможно, вредоносное для государства и общества, с непредсказуемыми последствиями, алогично противоречащее прежней политике.
Доверяют сильному. Сильным бывает тот, кто консолидирован, кто уверен, различные звенья которого дополняют друг друга и действуют в унисон. Демократия – это сила. Доверие к визави означает еще и уважение к нему, отсутствие подозрительности, и это признак мудрости, авторитета, силы и суверенитета твоего визави.
Тираны именно поэтому и слабы: они могут авантюрно оставить под залог судьбу своего государства. Но есть авантюристы, которые и деспотами не являются, слабы для этого, просто ставят под залог все, что могут, будь то завод или страна, и проигрывают все. Они просто авантюристы. Они знают это.
— Господин Тер-Габриелян, в течение последних трех с половиной лет, когда на столе переговоров лежали Ассоциативное соглашение и договор о ЗСВТ, ЕС заметно активировал свои контакты и с политическими, и с гражданскими кругами Армении, также финансируя их.
Сейчас уже идут довольно основательные разговоры о том, что ЕС сократит финансирование и сотрудничество. Что должен сделать ЕС, чтобы сохранить достигнутое? Как он будет работать с гражданским и политическим секторами, о каком формате можно тут говорить, чтобы, тем не менее, требование большей части общества о сотрудничестве хотя бы частично было удовлетворено?
— Достигнутого, честно говоря, очень мало. Представьте путь, который должен тянуться, скажем, 100 километров, 30 метров из которых заасфальтировали и потом решили прекратить работы. Это огромный коллапс программы. Правительству удалось оскорбить всю Европу. Путину это было нужно, а Армении?
И особенно небольшим была финансовая помощь, достигшая гражданского общества, точнее, огромный вклад в меру своих сил в этот процесс внесло гражданское общество Армении, внесло что могло, считая, что это важный процесс, а Европа предоставляла условия, помогала финансами, а правительство не мешало.
Если сравнить помощь, предоставленную Армянским Общественным организациям с помощью для ОО Грузии, то сразу заметите разницу. Именно в этом и состоит вопрос: процесс сближения с Европой несколькими прежними правительствами был объявлен стратегическим приоритетом Армении, сама Армения стремилась включиться в этот процесс, активировать его своим правительством, значительной группой политических сил, своим гражданским обществом.
Сейчас это правительство, по-видимому, уже не очень будет стремиться к этому, т.к. объявило о другом приоритете, то продолжит стремиться намного меньшая часть гражданского общества и политического спектра. Европа, по-видимому, с одной стороны будет относиться к этому стремлению доброжелательно, но с другой стороны это для нее будет менее приоритетным, чем прежде.
Европа сложна. Она с трудом объединяется вокруг внешних вопросов. У разных европейских стран стремления и внешние приоритеты разные. Эти страны с трудом и в разной степени понимают, что страны Восточного партнерства для ЕС имеют особое значение, что сотрудничество с ними для ЕС является стратегической целью. Скажем, в отношении Западных Балкан таких сомнений в Европе нет, но в отношении к постсоветским территориям есть. Многие из них считают, что это задний двор России, пусть она и занимается.
Много труда и времени потребовалось от многих, много безвозмездных инвестиций, чтобы двинуть вперед эту трудную и тяжелую Европу, чтобы начертить более или менее логичный и перспективный путь для Восточного партнерства и Армении.
То есть, интерес и без того был слаб, а сейчас ослабнет еще больше. Чем неудачнее окажется Восточное партнерство, тем сомнительнее, что Европа заинтересуется им. А последний «финт» правительства Армении ослабляет и угрожает провалом в целом всей программе.
Значит, сейчас пусть это делает Россия – помощь, развитие, стимулирование преобразований. Но Россия, как мы знаем, этого не делает. Россия не имеет традиций развития суверенных структур. Она просто поглощает их или действует, исходя из своих узких интересов.
Эту концепцию мягкой силы Россия открыла для себя очень поздно, и находится не на том уровне демократии, чтобы применить правильно и искренне. Значит, будет иметь место ситуация «ни к селу, ни к городу». Опять же, наша судьба в наших руках: сделаем что-либо – хорошо, не сделаем – никто нам не поможет. Ничего не изменилось, мы просто потеряли безвозвратно лет 15. Это большой кусок жизни.
И, значит – эмоциональное обобщение:
Мы видим, что после обретения независимости и Карабахской войны ни один важный вопрос фактически не решается. После перемирия 1994г. Минская группа не зафиксировала ни одного успеха. Членство в Совете Европы, на первых порах развитие более или менее равнозначных, основанных на взаимном доверии отношений с Россией также были успехом.
Однако прошло 20 лет, и все эти не очень большие успехи постепенно становятся бессмысленными, Армения постепенно, теряя время, остается вне развитий в большом мире. Граница с Турцией закрыта. Вопрос Карабаха не решен. Продолжается исход армян с наших территорий. Кто может – покидает страну.
Сие правительство объявило себя вне Европы. Вся территория превратилась в чей-то единоличный интерес. Власть обнуляется. Исчезают деревья и живность. И так дальше. Наверное, скоро на Северном проспекте организуют концерт. Молодежь будет танцевать. Пир во время чумы.
Это очень грустно. Мне жаль Армению.
Еще в 1990г. в одном интервью Грант Матевосян сказал (не воспроизведу дословно, но смысл примерно в следующем): наша судьба – сотрудничать с самыми темными силами мира и быть врагами самых прогрессивных и хороших сил. И как это бывало часто, в этом случае также он сделал правильное и жестокое предупреждение.
Неужели судьба Армении – быть поглощенной темными силами? Хватит ли сил сопротивляющимся, чтобы изменить ситуацию?
