Собеседник Первого Информационного – завкафедрой социологии ЕГУ Артур Атанесян.
— Господин Атанесян, после заявления Сержа Саргсяна о вступлении в Таможенный союз прозвучали разные комментарии: были как недовольные, так и довольные решением. Учитывая численность людей и организованность при реальных действиях, какое впечатление может сложиться: люди не представляли проблему, не были информированы, или просто прежнее разочарование настолько сильно, что не нуждаются в проявлении активности?
— Процесс информационного обеспечения членства Армении в Таможенном, а потом и в Евразийском союзах был полон профессиональных и практических ошибок, в том числе, первое: очевидно, что для безопасности Армении Россия имеет бесспорную ценность. С точки зрения обеспечения защиты границ Армении, безопасности Карабаха, в вопросе военно-технического и военно-политического обеспечения роль России для нас незаменима.
В этом смысле с момента начала переговоров с Евросоюзом Армения должна была дать гарантии России, что в этом процессе стратегическое сотрудничество с ней никак не будет оспорено. Тогда как частью политической элиты Армении парафирование соглашений с ЕС преподносилось как противовес стратегическим отношениям с Россией, что неуместным образом обострило восприятие ситуации и в армянском, и в российском обществах в плане переоценки реалий.
Второе: принятие президентом Армении этого решения и заявление об этом сразу же по выходу из Кремля оставило однозначно негативное впечатление в плане состоятельности Армении принимать самостоятельные стратегические решения. Тогда как необходимость принятия такого решения должна была быть использована руководителем страны для диалога со здоровыми политическими силами и общественностью, для сплочения народа вокруг себя.
Третье: в российском обществе, судя по российским СМИ, это решение было воспринято и преподнесено как «…неискренняя дружба армян: говорили, что они с нами, но хотели убежать в Европу… Поэтому мы их за уши привели обратно». Это обстоятельство не способствует стимулированию армяно-российских отношений, в частности, не проистекает из интересов проживающих в России армян.
Наконец, в обществе Армении имеет место быть звучащее по-разному (от бытового до профессионального уровней), однако содержащее ту же мысль и достаточно обоснованное суждение: если изначально было ясно, что Армения не может без России, и что не имеет другого варианта, кроме как стать членом создаваемых Россией структур, то стоило ли так тянуть с этим и дать возможность Азербайджану сблизиться с Россией и самоутвердиться за наш счет, укрепить российско-азербайджанские отношения, в том числе в военно-технической сфере?
Что касается альтернатив парафирования Ассоциативного соглашения с ЕС или членства в ТС, то проистекающие из этих двух альтернатив экономические интересы Армении объективно и четко не оценены. Во всяком случае, оба варианта для Армении менее экономически доступны и выгодны, нежели парафирование АС с ЕС для Молдовы и Украины, имеющих с ЕС непосредственную границу, и менее выгодны, чем членство в ТС для Казахстана и Беларуси.
Более того, лидеры Казахстана и Беларуси не раз возмущались и критиковали экономическую политику этого союза, выражая обеспокоенность в связи с тем, что их государства будут вынуждены выйти из ТС. Соответственно членство в этом союзе для Армении нуждается в дополнительных экономических обоснованиях.
Кроме того, в армянском обществе существует множество стереотипов, связанных с Евросоюзом и Евразийским союзом. Сближение Армении с ЕС часто воспринимается радикально, начиная с иллюзии очутиться в сверхбогатых европейских общинах, до страха столкнуться с «полными гомосексуалистов» обществами и со временем «потери национальной идентичности».
Существующие стереотипы о ТС и соответственно Евразийском союзе эти союзы по ошибке отождествляют с Россией, забывая или не зная о том, что саму идею евразийства выдвинул не глава России, а лидер Казахстана Н. Назарбаев, тогда как руководством России эта идея была лишь скопирована в основном с желанием создать русскоцентричное политическое объединение. Соответственно Армения имела две необоснованные в экономическом плане альтернативы.
Что касается политического союза, то полюс ЕС был бы для нас благоприятной средой с точки зрения модернизации и демократизации политических институтов Армении, тогда как внутренняя политическая культура России с точки зрения демократизации Армении менее поучительна. Более того, в России, к сожалению, коррупционная среда и распространившаяся практика «откатов», режим единоличного принятия политических решений, слабость и формальность оппозиции при сближении Армении с такой системой не могут способствовать тенденциям и возможностям демократизации в нашей стране.
— В связи с этой же проблемой на уровне международных экспертов звучат комментарии, что армяне, в отличие от молдаван, Украины и Грузии (которые собираются подписать или парафировать АС с ЕС) – настроены прорусски, любят Россию… Сложилось ли у Вас в целом такое впечатление?
— Нужно различать сложившиеся веками дружеские отношения между народами и политические интересы. Так, население Украины и России, имея этническую общность, общую историю православия, связаны друг с другом более тесно, нежели армяне и россияне. Однако, возможность парафирования АС с ЕС на Украине активно преподносится как антироссийская альтернатива, как «возможность выйти из-под давящего и однонаправленного влияния России». Этому восприятию еще больше способствует экономическая война России против Украины и антипропаганда.
Что касается Грузии, то это государство во время правления Саакашвили вышла из-под прямого влияния России и выбор свой сделает в более свободном режиме, чем Украина, имеющая в Крыму Российский флот, во всем зависящая от России Армения или Молдова, находящаяся сейчас под сильным давлением России. И отношения между народами тут значения имеют мало.
— Несколько последних акций протеста – ул. Комитаса,5, против Таможенного союза, «Крытый рынок», «красные линии», — не были долговременными. В чем, по-Вашему, причина пассивности общества? Проблем становится все больше. А общество, вместо того, чтобы активироваться, становится пассивным.
— Я бы не сказал, что граждане с точки зрения социального участия становятся пассивными. Наоборот, посредством акций протеста нынешнего года четко проявила себя молодежь Армении, как прогрессивная социальная группа. Конечно. У нас имеется поляризация молодежи – прогрессивные и приспособленцы: первые пытаются реализовать свое объективное право чувствовать себя в Армении как дома и иметь полное право участвовать в строительстве государства. Вторая же часть, наоборот, пытается стать придатком существующим подсистемам и ждать своей очереди в предвыборных списках партий.
Однако реальные преобразования бывают возможны лишь благодаря первой группе. Более того, я считаю, что сегодняшняя ситуация в Армении похожа на культурную революцию, начавшуюся в Европе в 1960-х годах, в результате которой молодежь привнесла либеральные ценности и нормы поведения, и существенно способствовала модернизации политической культуры государств и бытового поведения.
Фото — PanARMENIAN Photo
