Мэр Еревана Тарон Маргарян накануне заявил, что «не исключает», что стоимость проезда в транспорте повысится.
Главным внутриполитическим актором, и героем, стал рост цен на все и вся, что существенно обострит социальное положение, которое и без того довольно «остро». По меньшей мере, это приведет к долговременному сохранению уровня бедности, причем, при самых мягких ожиданиях, а вообще это чревато увеличением бедности, сколько бы власти не твердили, что повышают минимальную зарплату.
На таком социальном фоне многие задаются вопросом: не приведет ли рост цен к социальному бунту? Вопрос этот звучит издавна, и многие пытаются найти ответ на этот вопрос. Любопытна реакция властей и околовластных кругов. Оно обосновывают, что социального бунта быть не может, и тем самым передают самим себе некоторое внутреннее успокоение, что их власти никакая опасность не угрожает.
Кстати, прежде чем говорить о необоснованности такого странного оптимизма в подходах властей, нужно заметить, что подходы о невозможности социального бунта в оборот пускает и оппозиция, определенные оппозиционные круги, которые раскручивают эту точку зрения, так сказать, со скрытым упреком, что, типа, этот народ даже в такой ситуации не поднимается, и что же может поделать бедная оппозиция, что еще может поделать.
Вернемся теперь к властям и околовластным кругам. Под всем этим есть один очень важный вопрос, на который не обращается должного внимания, который, однако, намного опаснее, чем социальный бунт. Дело в том, что социальный бунт власти могут переломать хотя бы силой, но то, о чем так мало говорится – власти явно не в силах преодолеть. Речь об общей экономической ситуации, которая, параллельно с ростом социальной напряженности и ростом цен, все более ухудшается.
В Армении падает покупательная способность, параллельно с ростом уровня бедности и объемов эмиграции, что является, в общем-то, естественной реакцией на ситуацию. Насколько падает покупательная способность, настолько падает прибыльность хозяйствования, причем с мультипликативным эффектом. Падение прибыльности само по себе является причиной роста цен. То есть, к росту цен приводит не только, скажем, подорожание газа и следующая за ним цепная реакция в виде подорожания товаров по объективным или субъективным причинам, но и обостряющаяся вследствие этого социальная напряженность и, как следствие, рост бедности и эмиграции. Когда уменьшается потребление, то падает покупательная способность, вместе с этим падают объемы продаж. Хозяйствующие субъекты, по сути, вынуждены параллельно падению объемов продаж рассматривать варианты компенсации падения дохода и прибыли, в числе которых – повышение цен на товары и услуги. Стало быть, возникает двухволновое давление роста цен.
Все это, как и любое другое экономическое правило, не является абсолютной и окончательной истиной, но суть теоретические версии, которые имеют вполне реальные основания, чтобы реализоваться на практике. В результате получается, что огромный сегмент экономики, основанный на потреблении, оказывается в «штопоре», когда один негативный эффект приводит к возникновению другого и затем наоборот. А ведь большая, значительная часть армянской экономики – это экономика, основанная на широком потреблении. Тем самым, в «штопоре» оказывается большая часть экономики, что является самой большой угрозой властям, нежели социальный бунт. Особенно по той причине, что эта угроза, в плане физического вида, неосязаема, неконкретна. Она в пространстве, во многих случаях латентна и в основном развертывается во времени.
Иначе говоря, такое положение можно охарактеризовать как злокачественную опухоль в экономическом организме, для искоренения которой необходимы уже хирургические вмешательства, а не профилактика. То есть, необходима реализация огромного пакета мер, направленных и на структурные, и на содержательные изменения всей системы экономики Армении, но скорейшая реализация. Иначе, все вмешательства профилактического, терапевтического, «эволюционного» характера не способны остановить рост этой опухоли, которая давно уже перешла из начальной стадии в стадию метастазирования.
Но этот пакет чтобы реализовать, нужна власть, которая не сращена с самым главным канцерогеном экономики Армении, или же мутировавшим «геном» – олигархией. Тогда ка нынешняя власть в Армении не только срослась с этим геном-мутантом, но и, по сути, является продуктом этого мутанта – сама является «генетической» олигархией.
Иначе говоря, по большому счету, власть в Армении сама себя пожирает, и это намного опаснее, чем любая угроза социального бунта.
Фото – Photolure
