Очевидно, что между Сержем Саргсяном и Робертом Кочаряном какая-то договоренность нарушена. Причем, кажется, она нарушена не сейчас, а довольно давно. Не исключено, что прямо с того момента, когда С. Саргсян вступил в должность президента.
Время от времени «разрушительные» выступления Р. Кочаряна и его сателлитов свидетельствовали, пожалуй, именно об этом. То есть, Кочаряна что-то в действиях Саргсяна очевидным образом не удовлетворяло. То есть, они договорились о чем-то, но Саргсян ушел от договоренностей, и Кочарян считает нужным время от времени лично или опосредованно выступать и ставить Саргсяна в довольно неудобное положение. Ведь после каждого его выступления Саргсян бывает вынужден преодолевать все те сомнения и двусмысленности, которые возникают насчет влияния Кочаряна как во многих общественных кругах, так и во властной системе.
А о чем могли договориться С. Саргсян и Р. Кочарян? Возможно многое: начиная от бизнес квот до конкретных властных рычагов. Пожалуй, на данный момент бессмысленно рассматривать весь диапазон возможных договоренностей бывшего и действующего президентов. Очевидно, что в этой системе что-то начало не работать, или не работало изначально. Не исключено также, что договоренности нарушил или нарушает не Саргсян, а Кочарян.
Вполне возможно, что именно эти его выступления не входят в рамки обоюдных договоренностей, или же в эти рамки не входит то, что Конгресс скрытно, а АРФД и ППА в открытую время от времени напоминают в положительном свете о временах правления Кочаряна. Не входит то, что Дашнакцутюн должен объявить о своей оппозиционности, а ППА – о своей альтернативности. Что АНК должен стать защитником имущества Кочаряна и его «уравновешенной» внешней политики.
Возможно, именно Кочарян нарушает договоренности насчет того, чтобы не сооружать препятствия во время президентства Саргсяна, обеспечть лояльность ППА и АРФД. Очевидно, пожалуй, что кто-то из них, пожалуй, договоренности нарушает.
Возможно, договоренность в том и состоит, что Кочарян будет время от времени так выступать, создавать впечатление противоречий с Саргсяном, обеспечив таким образом гибкость властной системы в той сложной и непредсказуемой среде, которая создана в настоящее время на планете Земля.
Иначе говоря, Серж Саргсян и Роберт Кочарян, возможно, пытаются сыграть в противовесы друг другу, чтобы закрыть пути розыгрыша варианта какого-либо другого противовеса. Эта точка зрения, конечно, имеет право на существование, как и любая другая точка зрения. Однако тут имеется один нюанс.
Дело в том, что свою игру Саргсян и Кочарян должны были адресовать внешним силам, имеющим интересы во внутренних развитиях Армении и пытающимся по возможности предметно влиять на их ход. Другого мотива разыгрывать несогласие или противоречие, кажется, нет, т.к. вряд ли такие игры влияют на многострадальное общество Армении, и вряд ли оно поддастся синдрому «Плохой Кочарян, хороший Саргсян» или «»меньшее из зол Саргсян».
Общество Армении свои политические и гражданские требования сейчас поставило более чем четко и даже находится в процессе их фильтрации и кристаллизации. А бывший и действующий президенты практически и порознь, и вместе показали, что не в состоянии удовлетворить эти требования.
Так что, если тут если и имеется возможность манипуляций, то точно не посредством Кочаряна. В лучшем случае эти манипуляции могут подействовать на маленький круг общественности, что не может существенно повлиять на потенциал процессов. Так что, основным и единственным адресатом игры в противоречие Саргсян-Кочарян являются международные политические центры, если, конечно, предположить, что происходящее действительно является игрой, а не реальным противоречием. Однако подобный наивный розыгрыш и введение в заблуждение международных политических центров еще более нереально.
Дело в том, что эти центры имеют огромные технологические возможности для многосторонней информированности и, пожалуй, лучше Саргсяна и Кочаряна знают, или при желании могут узнать, каковы их взаимоотношения. Следовательно, розыгрыш таких примитивных спектаклей бессмыслен, и как Саргсян, так и Кочарян, наверное, достаточно хорошо представляют невозможность такого розыгрыша.
Так что, оценка проявления их несогласия перед некоторыми кругами как театральной постановки, мягко говоря, не имеет под собой веских причин и в основном такая оценка построена на стереотипе, что Саргсян и Кочарян имеют совместное прошлое, и их настоящее и будущее никак не могут быть несовместимыми. Тогда как стереотипы в по возможности правильном восприятии политических процессов могут создать серьезные сложности. А проблема, пожалуй, достаточно ясная.
С. Саргсян и Р. Кочарян живут в Армении, а Армения находится в мире. Они могут управлять Арменией, но управлять миром они не в силах. Противиться всемирным процессам – выше сил Армении. Эти процессы в последнее время имеют довольно динамичный и довольно переломный с точки зрения философии и ценностной логики характер.
В этом смысле довольно символичным может быть высказанная на Мюнхенском авторитетном международном форуме по вопросам безопасности премьером Великобритании Кемероном мысль о том, что в вопросе распространения демократических ценностей тактика терпимости Запада себя не оправдала, исчерпала себя.
Очевидным образом на Западе начали думать о том, чтобы выдвинуть перед недемократическими регионами и режимами более четкие требования. В этом случае, например, перед Кочаряном могут возникнуть серьезные опасения насчет гарантий своей президентской безопасности и личного благосостояния, т.к. он прекрасно осознает, что хозяином этих гарантий Саргсян более не является. Во всяком случае, Саргсян, возможно, пересмотрел какие-то данные Кочаряну гарантии, что и заставляет его пересмотреть договоренность не мешать Саргсяну.
Ситуация очень напоминает воздушный шар, который успешно поднялся в воздух, все спокойны, застрахованы, находятся в безопасности. Однако вдруг создается чрезвычайная ситуация, и как ни обещал капитан дирижабля, что не притронется ни к одному грузу балласта и всех благополучно довезет до места, все равно, чрезвычайная ситуация заставляет подумать, прежде всего, о собственной безопасности. Следовательно, вопрос освобождения от определенного балласта становится жизненным.
Ясно, что тут уже начнется борьба за то, чтобы не стать балластом и остаться или стать капитаном дирижабля.
