Сегодня Армения отмечает 25-ую годовщину разрушительного землетрясения 1988-го года. Постигшая катастрофа весь север страны превратила в зону бедствия, а второй по величине город – Гюмри – превратился в полуразрушенный город, который сегодня, даже 25 лет спустя после землетрясения, таковым и остался. В сугубо номинальном смысле в Гюмри построено и сейчас строится очень многое, но города как такого сегодня почти нет.
Дело в том, что город – это не только постройки и инфраструктуры, но и атмосфера. И с этой точки зрения именно должна измеряться зона бедствия. Здания строятся, однажды это строительство завершится, и мы действительно распрощаемся с понятием зоны бедствия. Но что происходит на этой территории в плане атмосферы? Сегодня это главная проблема, и с этой точки зрения Гюмри довольно примечателен. А чем примечателен? К примеру, тем, кто был мэром этого города несколько лет назад. Известно, кто, и известно, в какие скандальные истории ввязывались этот мэр и его родные в течение прошедших лет.
С какого-то момента Гюмри даже стал восприниматься как криминальная столица Армении, где криминальные разборки и взаимоотношения в этом духе стали чем-то обыденным. Иначе говоря, Гюмри – не только зона бедствия в смысле того, что пострадал от землетрясения, но также, и более того, в том смысле, что пострадал от местных князьков. И это характерно и символично в плане отношения властей Армении к зоне бедствия. Ведь в этом чувствительном регионе нужно было позаботиться не только о физических нуждах людей, но и моральной обстановке, психологической обстановке, о формировании мировоззрения, нового мышления.
В Гюмри, в этом ключевом, самом значительном городе северной Армении власть должна была проявить свое отношение именно с этой точки зрения. Проявление такого отношения к Гюмри должно было излучаться из второго города страны другим городам и селам. Но вместо этого есть то, что есть, и это имеющееся чувствует себя очень удобно и хорошо, даже думает сделать так, чтобы продолжаться дальше. Вот что вызывает больше всего озабоченность и недоумение как проявление отношения, подхода, представлений и, конечно, политики.
Планами строительства технопарка в Гюмри возможно самое большее создать какие-то иллюзии, которые, однако, столкнутся со стенами, раньше – гукасяновскими, а теперь – баласаняновскими, как разбивались те, кто восставал в Гюмри раньше против гукасяновских, а теперь – баласаняновских интересов.
Власть Армении в отношении зоны бедствия, помимо экономических и строительных программ, должна сформировать конкретное политическое отношение. В остальных случаях, как говорится, слова излишни…
