Армяно-российский газовый договор, который иначе, как позорным, назвать довольно трудно, в среде активного общества и в политических кругах Армении был обсужден достаточно подробно. Эти обсуждения были особенно бурными на прошедшем на днях внеочередном заседании, когда в итоге этот договор был ратифицирован. Об этом мы говорили, и обязательно будет еще много поводов говорить. Здесь, наверное, следует коснуться обстоятельства, о котором говорилось не много.
Таким образом, позорный договор, конечно, не есть подарок Армении Газпрому. Власти – не самоубийцы, они просто отдали то, что требовала Россия. А Россия фактически требовала для Газпрома почти неограниченную власть в Армении. Более того, наверное, после этого весьма относительным станет понятие «система госуправления Армении» рядом с теми полномочиями, которые получает Газпром по армяно-российскому газовому договору. И все это Россия навязывает Армении до 2043г.
Можем сказать «как минимум до 2043г», т.к. нет никаких сомнений, что в один прекрасный день Россия предъявит Армении требование продлить действие этого договора. Скажем, это будет новое условие взамен того, что после 2018г. газ резко не подорожает. Это, как бы мы не рассматривали в качестве агрессивного проявления силы и имперский притязаний России, тем не менее, очевидным образом напоминает страх.
Почему Россия сегодня навязывает Армении такие условия и на такой длительный срок? Ведь самоуверенная империя не нуждалась бы в таких шагах, действовала бы спокойно, размеренно, от года к году, без правовых навязываний на 30-40 лет. Тогда как Россия торопится и обеспечивает, или пытается обеспечить себя как минимум до 2043г.
Это – страх, Россия чего-то боится, раз сегодня пытается навязать Армении что-то на десятилетия. Россия боится, что если сегодня не обязует Армению, то завтра этих возможностей может и не быть. То есть, все это, сколь бы не свидетельствовало о силе Москвы, о том, что против Москвы в Армении «нет игры», тем не менее, настолько же свидетельствует о том, что «не так страшен черт, как его малюют».
В действительности Россия вовсе не уверена в завтрашнем дне. Трудно сказать, она не верит в свое завтрашнее всемогущество, или не верит в завтрашний день? И нужно заметить, конечно, что, например, по части Армении Россия, несомненно, имеет основания для беспокойства.
Проблема не в том, что власти Армении для Москвы крайне ненадежны и в один прекарсный день могут оставить ее ни с чем, тем более что сама Россия, по сути, является государством, исчерпывающимся из-за собственных внутренних серьезнейших экономических и общественных проблем, и которое из-за безвыходного состояния идет на лобовое противостояние с миром и самоизоляции по пути самоуничтожения, как и прежний, советский формат российской империи.
Если бы проблема была лишь в доверии Москвы к властям Армении, то у Кремля тут очень много «полномочных послов», которые стоят в очереди в приемных российской бюрократии и ждут, когда «царь» сменит своих наместников. Для России проблема намного глубже, и предметом беспокойства являются не власти, не их ненадежность, но процессы, происходящие внутри общества Армении.
В среде граждан Армении происходят серьезные внутренние изменения, пререосмысление многих ценностей, изменения восприятий и представлений, и в основе вего этого лежит крепкое осознание статуса гражданина вне зависимости от государства, осознание не с психологических и эмоциональных исходных точек, но с вполне трезвыми и холодными представлениями гражданственности: с восприятием и представлением гражданственности, как средства решения как личностных, так и государственных вопросов, созидания собственного будущего.
То есть в Армении люди все больше приходят к мысли, к той точке зрения, мировоззрению и ценностной системе, в которых гражданственность является главным залогом безопасности, личной безопасности. А безопасность государства начинается с осознания личной безопасности.
То есть, то, что люди своим сознанием рассматривают как залог личной безопасности (круг ценностей и жизненной философии), в этих же рамках и формируется политика государственной безопасности. И, следовательно, чем больше в Армении размножатся люди, которые исходной точкой безопасности рассматривают гражданственность, тем больше усилится общественный спрос на государственную безопасность, изменится удельный вес имеющегося спроса. А это уже является проблемой для любой империи с притязаниями властвовать над Арменией, в данном случае – для России.
Вот что конкретно, какие внутриобщественные тенденции заставляют Россию по возможности скорее, по возможности больше и по возможности надолго навязать Армении разные капитуляционные условия.
Кстати, в этом плане, по сути, получается, что Россия более «оптимистична» в ожиданиях общественных преобразований в Армении, нежели само общество Армении, в которой еще много неуверенности в собственных силах.
