Начиная с 2001-го года, с того дня, когда Армения стала членом Совета Европы, там обвиняют ее в разного рода нарушениях «духа и буквы». Причем с годами причины меняются, а суть – нет. Однако, за этой проблемой видится более основательная постановка вопроса – останется ли Армения в этой правозащитной организации Европы?
При этом звучат сомнения как с этой, так и с другой стороны. В Армении существует немалая группа людей, которые считают, что у Армении имеются собственные, непохожие на других ориентации, посему присутствие нашей страны в «унифицированной» европейской системе нецелесообразно.
Примечательно, но факт, что ни в одном из официальных документов Европейского Союза четких определений европейских ценностей, на которые любят ссылаться сами европейцы, не существует. Когда обсуждения вокруг ценностей идут у нас, они сразу же оказываются в далеких от обычной, насущной жизни далеких, затуманенных высях.
Сразу же речь заходит об исключительных особенностях христианского наследия, национального менталитета, культурном коде и т.д. Некоторые приходят к заключению о принципиальной ценностной негармоничности между Арменией и Европой, другие, наоборот, утверждают, что наши ценности – общие, однако, к несчастью, современные европейцы отказались от них, разрушив собственные основы.
Европейцы выслушивают этот дискурс внимательно и с удивлением по той простой причине, что такого рода глубинные обсуждения европейских ценностей присущи только нам. По большому счету, «европейские ценности и принципы» — это аппарат для того, чтобы быть понятыми в целом, и аппарат этот некогда был согласован между странами-членами интеграции.
В классическом смысле обобщения ценностей как исторической особенности комплексных культурно-психологических представлений, идущих к корням национальных традиций и менталитета, в Евросоюзе не произошло. Хотя никто к этому и не стремился.
В рамках союза успешно сосуществуют государства с разными культурными, религиозными и историческими традициями. Православные Греция и Болгария соседствуют с католическими Италией, Ирландией и протестантскими Швецией и Финляндией. Франция, Великобритания и Испания, не мешая друг другу, опираются на собственные великодержавные и имперские традиции.
Германия до последнего времени даже стремилась к военной гегемонии, а Польша и страны Балтии, наоборот, находились под непрекращающимся внешним давлением. Можно найти и много других, более тонких особенностей.
Целостность представлений служит фундаментальной общеевропейской политике, а «компромисс» — более «инструментальный», нежели «концептуальный». Он предполагает согласие современного государства с наиболее эффективными на данном этапе базовыми принципами системы.
Объединение суверенитетов, отказ от применения силы во время решения межгосударственных конфликтов является новейшим европейским изобретением последних нескольких десятилетий. Это вовсе не означает, что эта модель окончательная. В этом европейском опыте можно найти разнородные элементы, которые в других ситуациях могут дополнить и расширить современную систему ценностей.
Что касается Армении, то ее ценностные ориентации сформулированы еще не четко. Уже два десятилетия мы подвергаемся пертурбациям, но так и не вышли на магистраль. Исторический опыт, из которого нация должна брать уроки для формирования своей идентичности, принципиально не отличается от опыта стран-членов ЕС. Признаемся, что исторически Армения является частью европейской политики, наше культурное наследие, прежде всего, связано с Европой.
В качестве члена европейской семьи, в качестве формации Армения со Старым Светом имеет более глубокие корни, нежели большая часть ЕС, особенно новые ее члены, членство которых более механическое, нежели органичное, хотя по политическому менталитету они более близки нам.
Дело не в том, принимает Армения предлагаемые Европой принципы или нет. Никто не говорит, что они являются абсолютными истинами (хотя некоторые европейцы действительно так думают, но, я уверен, время их исправит). Однако создается впечатление, что этот подход сохранения нашей идентичности любой ценой заключается не в предложении миру еще более лучшего ценностного «пакета». Скорее всего, речь идет об отсутствии желания или несостоятельности в плане саморазвития.
Доказывая правильность нашего пути, вообще, легко придти к заключению, что коррупция и несменяемость власти являются святыми составляющими армянского менталитета, которые всей нацией нужно хранить как зеницу ока. Рано или поздно эта армянская система будет исправлена, и, вероятно, в той же мере и объемах, что произошло в Западной Европе.
Так же трудно объявить целью идеологическую основу Европейского союза. Под воздействием вызовов нового времени в обязательном порядке изменятся также современный комплекс ценностей и наши представления о существующих средствах достижения политических целей.
Иначе говоря, дальнейший ход событий может быть и встречным – в направлении общего понимания Европы.
Не обязательно, что это приведет к всеобщей гармонии, однако, как минимум, улучшит наши способности к коммуникации.
