Во время своей предновогодней пресс-конференции премьер Тигран Саргсян заявил, что договор с Газпромом на период до 2043г. и переданные Газпрому привилегии – вполне нормальное явление, т.к. речь идет о сфере урегулирования с государственным контролем, и инвесторы хотят иметь гарантированные стабильные перспективы.
Это, понятное на первый взгляд, объяснение на самом деле кажется не совсем убедительным. Газпром навязывает Армении какие-то условия до 2043г. То есть, определенные договором условия, по сути, — это не гарантии, данные Арменией Газпрому в плане стабильной среды, но односторонние обязательства Армении перед Газпромом. И тут срок до 2043г. является более существенной проблемой, чем кажется на первый взгляд.
С этой точки зрения примечательно, что почти на тот же период, с перспективой на тот же временной отрезок продлен заключенный в 2010г. армяно-российский договор о российской военной базе. Тут ведь мы не можем говорить о стабильных инвестиционных гарантиях.
То есть, этот период, по сути, является частью общей российской стратегии, которая, по всей видимости, является результатом определенных расчетов и прогнозов российских властей, согласно которым за это время Россия сможет настолько обезволить Армению как государство, что в дальнейшем даже не будет проблем навязать ей что-либо, т.к. Армения уже настолько будет слита с Россией, что у нее даже в мыслях не будет ничего такого, что могло противоречить интересам России в той или иной сфере.
Тогда как в этом случае возникают вопросы, т.к. в нашем регионе изменения происходят очень быстро, вообще, изменения очень быстро происходят во всем мире, и трудно сказать, какие новые возможности для Армении могут возникнуть в энергетической сфере до 2043г., какие новые возможности могут появиться в сфере альтернативной энергетики.
Однако до 2043г. Армения фактически закрыла для себя эти возможности, связала себе руки обязательствами перед Газпромом. Более того, неизвестно, в каком положении будет сам Газпром в период до 2043г. Сегодня эта компания в основном питается за счет европейских потребителей, в том случае, когда в Европе потребление объемов газа Газпрома уменьшается: не быстро, но уменьшается.
В ближайшие годы европейцы вообще намерены существенно сократить зависимость от Газпрома, и это исходит из логики геополитической конкуренции, т.е. обусловлено не только принципами экономической конкуренции.
Вот в таких условиях возникает вопрос, мягко говоря, о целесообразности заключения договора на 30 лет с компанией с такими перспективами, о целесообразности предоставления беспрецедентных привилегий согласно этому договору.
