Обозреватель осетинского государственного информационного агентства “Осинформ” Алексей Чичкин, анализируя события и текущую ситуацию на Южном Кавказе в своей статье “Закавказские страдания” (в которой, кстати, присутствуют, мягко говоря, весьма странные и некорректные выражения и формулировки об Армении и армянах в целом), приводит ряд любопытных фактов и наблюдений по поводу событий не столь давних, которые, надеемся, заинтересуют армянских читателей, поскольку в самой Армении о некоторых фактах либо умалчивалось в принципе, либо освещались лишь частично.
“…Еще в 1922-23 гг., когда в высшем руководстве СССР обсуждалось территориально-административное устройство закавказских союзных республик, по настоянию И.В. Сталина, было решено создать в тех республиках автономные нацреспублики, области и округа. По его мнению, шовинистические устремления в Грузии (идея «Великой Грузии»), Армении («От моря до моря») и Азербайджане были там весьма популярны не только в период их независимости (1918-1921 гг.), но и в советский период. А устремления эти были косвенно направлены, прежде всего, против других народов, проживающих в этих союзных республиках. Поэтому Сталин и решил географически, юридически и административно закрепить там права малочисленных народов. Чтобы сдерживать шовинистические тенденции в политике и пропаганде центральных республиканских властей.
В рамках этой концепции, во-первых, было решено всячески помогать созданным в Закавказье еще во второй половине XIX в. многочисленным общинам русских-духоборов, молокан, старообрядцев и протестантов. В частности, их не затронула даже коллективизация. Только в конце 90-х в Грузии местные шовинисты добились-таки выселения этих общин в Россию.
Во-вторых, были созданы, причем в ранге автономных республик, Абхазская, Аджарская АССР (в составе Грузии); Нахичеванская АССР, Нагорно-Карабахская автономная область и Курдский национально-автономный округ (в составе Азербайджана). Кстати, общая территория нацавтономий в Грузии составляла – до распада СССР – почти треть ее общей территории.
Но и в советский период предпринимались попытки, иногда небезуспешные, ликвидировать “внутренние” автономии в Закавказье.
Так, в 1945-м, 1952-м и в конце 1970-х руководство Грузии предлагало если не упразднить, то, по крайней мере, понизить статус нацавтономий. Но эти попытки оказались тщетными. Руководству же Азербайджана удалось “продавить” упразднение в начале 1930-х курдского автономного округа. А руководство Армении в 1945-1947 гг., в середине 1950-х и в конце 1970-х предлагало либо «повысить» Нагорный Карабах до автономной республики, либо перевести эту автономную область, как и Нахичеванскую АССР Азербайджана, — под совместную юрисдикцию Армении и Азербайджана. Но тоже тщетно. Однако подобная “несговорчивость” союзного центра подогревала “титульный” шовинизм, что способствовало его значительному распространению в республиках Закавказья еще в преддверии официального объявления о ликвидации СССР.
Впрочем, на растущей востребованности национализма в политике еще Советской Армении, не говоря уже о постсоветской, сказалась “избирательная” политика Москвы в отношении союзных республик Закавказья и их руководства. Стремление руководства Армянской ССР к “восстановлению исторической справедливости” относительно Нагорного Карабаха вольно или невольно провоцировала политика высшего руководства СССР, в том числе экономическая, проводимая после 1953 г.
Дело не только в том, что Армения была одной из наименьших по территории и населению республик СССР. А, прежде всего, в том, что многие решения Москвы, прямо или косвенно, ухудшали ситуацию в Армении, в том числе ограничивали ее внешнеэкономические возможности.
Так, только одна железная дорога связывала Армению с Грузией и РСФСР — через Тбилиси. Лишь в конце 1970-х в Армению провели дополнительную ветку, но из северо-западного Азербайджана. Неоднократные проекты создания новой железной дороги от Ленинакана (ныне г. Гюмри) до порта Батуми, то есть дополнительной железной дороги Грузия — Армения, Москвой отвергались. Что касается общеармянской железнодорожной сети, то сообщение Еревана и Северной Армении с Центральной и Южной, а также с соседним Ираном было возможно только через Нахичеванскую автономию Азербайджана.
Опять-таки неоднократные проекты “трансармянской” железной дороги в самой Армянской ССР (Алаверди –Ленинкан – Ереван – Зангезур – Горис – Кафан – Мегри), «выходящей» на Иран, тоже были отвергнуты высшим руководством СССР в 1960-х-1980-х гг. Отвергала Москва и предложения Еревана о создании нефтепроводного ответвления с юго-запада Грузии в Армению – от нефтепровода Баку – Тбилиси – Батуми.
Да и администрация Закавказской железной дороги находилась в Тбилиси, а не в Ереване, зато в Баку была отдельная администрация Азербайджанской железной дороги. Считанное же количество армянских стальных магистралей управлялось из Тбилиси отделением Закавказской железной дороги.
Однако не только это “обижало” Ереван.
Дело в том, что руководители ЦК компартии Армении не были даже кандидатами в члены Политбюро ЦК КПСС, хотя руководители Азербайджана и Грузии постоянно участвовали в том Политбюро.
И первые лица государства почти не посещали Армению: последним был визит Хрущева в 1962 г. А Л.И. Брежнев, например, демонстративно “игнорируя” Ереван, часто посещал Баку и Тбилиси, что всегда проходило с большой помпой. Изредка Ереван посещал А.Н. Косыгин, тщетно поддерживавший упомянутые транспортные проекты и выступавший за участие руководителей компартии Армении в Политбюро ЦК КПСС, хотя бы в качестве кандидатов. Уже только эти факты психологически и политически ущемляли Армению, что, естественно, усиливало антисоветские настроения не только в республике, но и в ее руководстве.
Для смягчения ситуации руководство СССР на рубеже 1960–1970-х гг. стало чаще «вспоминать» о трагедии армян в Турции в начале ХХ в. и даже позволило в начале 1980-х построить Мемориал памяти в Сардарапате (вблизи Еревана).
Но эти меры едва ли смягчали «оппозиционность» Еревана в отношении Москвы. А вот теракты в Москве в 1977 г., совершенные ереванцами Багдасаряном, Степаняном и Затикяном, которых следствие квалифицировало как «армянских шовинистов-антисоветчиков», лишь усилил негативное восприятие Армении в руководящей элите СССР. Тогдашние руководители Армении сетовали, в частности, что это преступление создает негативный образ армянской нации в СССР.
Ситуацию ухудшил отказ Москвы в первой половине 1970-х от прохождения ирано-советского газопровода через Армению и Нахичеванскую АССР Азербайджана (что предлагали Тегеран и особенно Ереван): этот трубопровод решено было вести сугубо по территории Азербайджанской ССР. Тогда же приграничный с Азербайджаном южноармянский г. Кафан – один из центров цветной металлургии Закавказья, по приказу из Москвы, соединили железной дорогой не с остальной Арменией, а с Азербайджаном (Кафан – Минджевань, 32 км).
Более того: даже участок железной дороги в 35 км на крайнем юге Армянской ССР Ордубад – Минджевань (вдоль приграничной с Ираном р. Аракс) был причислен к Азербайджанской железной дороге.
И еще: Москва в 50-х, 60-х и 80-х гг., то есть трижды, отказывалась создать железную дорогу между Нагорным Карабахом и Арменией (Евлах – Степанакерт – Лачин –Горис – Мегри). Опасаясь усиления карабахского фактора в политике Армянской ССР, в центре “согласились” только на автодорогу в этом направлении, построенную к середине 1970-х.
Все эти факторы, можно сказать, подтолкнули руководство Армении во второй половине 1980-х на разыгрывание националистической «карты» в отношении карабахских армян”.
