Собеседник Первого Информационного – Константин Симонов генеральный директор и учредитель «Фонда национальной энергетической безопасности», эксперт по политическим и экономическим вопросам.
— Господин Симонов, Армения уже начала реализацию «дорожной карты» присоединения к Таможенному Союзу. «Дорожная карта» уже опубликована, вокруг чего экономисты уже строят догадки, утверждая, что она подготавливает основу для единой экономической системы и единой валюты. Насколько подобные предположения преждевременны?
— Следует подчеркнуть, что мы рассматриваем Таможенный Союз, как первый шаг к более системной экономической интеграции на евразийском пространстве. Не случайно, что сегодня вместе с Казахстаном и Беларусью мы уже говорим о создании единой экономической зоны, однако, следует так же заметить, что на евразийском пространстве пока еще рано говорить о единой валюте. Это гораздо более сложный вопрос, поскольку до того следует согласовать не только вопросы, касающиеся таможенной политики, но и ряд других ньюансов, которых очень много. Ведь самый главный вопрос в ТС это таможенная политика, формирование единого рынка. Товары в ТС должны пересекать границу без пограничных пошлин, они будут иметь обьединенный формат, то есть- обьединенный блок таможенных пошлин.
А в таможенных вопросах не все гладко. Мы знаем, что для Беларуси и Казахстана весьма болезненна тема энергопродуктов, поставок энергоносителей. С Беларусью мы еще ведем переговоры на тему поставок нефти, есть определенные проблемы с Казахстаном. Ясно, что это сложный вопрос, но это не самоцель, а первый шаг, для продолжения в будущем экономической интеграции. Это споры улягутся, но на данный момент это важнее. А единая валюта это вопрос более далекого будущего.
— В «дорожной карте» есть 255-й пункт – «Макроэкономическая синхронизация и гармонизация со странами ТС». Это более серьезный шаг, который требует и определенных затрат. Которая сторона, по Вашему мнению, должна платить за это?
— На самом деле, затраты не так уж велики. Мы, между прочим, прекрасно понимаем, что ТС потребует определенных трат у России, и это не секрет. Что касается данного пункта и тех затрат, то, по моему мнению, Россия может полностью покрыть финансирование. Анализ первых лет работы ТС приводит нас к мысли, что Россия будет вынуждена пойти на уступки, и мы, кстати, уже идем на серьезные компромиссы. Однако мы расчитываем компенсировать их расширением обьемов товарооборота между странами, восстонавлением прежних кооперативных связок, которые должны привести к общему комуникативному влиянию.
— Россия имеет достаточно ресурсов, чтоб платить за всех и реализовать ТС?
— Я надеюсь, что речь не о том, чтобы платить за всех. Россия идет на затраты, связанные с подготовкой документов на первых порах, с возможностями поставок определенных групп товаров, как например в случае с энергетикой. Однако, есть надежда на рост товарооборота, который в дальнейшем, даст возможность получить свою выгоду России от такого союза.
— Г-н Симонов, переговоры между Ираном и Западом на тему ядерной программы протекают в положительном ключе. И даже воодушевившись переговорами Иран-Запад, и перспективой снятия санкций, министр нефти Ирана заявил в начале декабря, что Иран готов начать торговые войны, увеличив производство нефти, даже в случае понижения цен. Выгоден ли подобный сценарий России?
— Думаю, что это невыгодно нам, по той простой причине, что Иран является нашим конкурентом на мировом рынке энергоносителей, и с этой точки зрения мы не заинтересованы, чтоб в Иране начались масштабные проекты, в том случае, когда ЕС начнет шантажировать Россию иранским газом. В этом смысле, я думаю, что иранская тема полна для нас рисков. Однако, думаю, что политические игры Запада не приведут к положительному результату, поскольку Иран все еще представляет угрозу в регионе. Думаю, что отношение Запада к Ирану изменится в видимой перспективе, поскольку новые договоренности были приняты как новая страница в отношениях Запада и Иран. Но ведь Иран продолжает быть носителем сложного политического режима, по отношению к которому следует быть осторожным. А для России, безусловно, подобные решения являются больше угрозой, чем возможностью.
— То есть, Вы уверенны, что пока рано говорить о видимости скорейшего соглашения?
— Я думаю, что сегодня рано говорить о том, что есть соглашение, поскольку ядерная программа не остановлена, и Иран не готов отказаться от своих ядерных программ, а потому и я предлагаю не делать предположений и дальнейших прогнозов.
