Трусливая власть оказывается в той же ситуации, в которой оказалась и власть Украины. Автором этой смелой идеи является представитель власти из «бесстрашной» РПА, смелый Галуст Саакян. И как это ни странно, Саакяну выразить такую идею в Армении дала возможность общественность, позволив власти саакянов обосноваться, укрепиться, институционализоваться.
Саакян здесь выступает не как личность, а как явление. Его устами говорит власть Армении вообще, та власть, рука которой, не колеблясь, не раз поднималась на более-менее значительную народную консолидацию, когда граждане от слова переходили к делу. Эта «бесстрашная» рука сделала свое дело в апреле 2004-го года на улице Баграмяна, эта «бесстрашная» рука сделала свое дело 1-го марта 2008-го года, эта же «бесстрашная» рука выступала и по другим поводам, большим и маленьким, когда власть пыталась силой приостановить какую-либо борьбу граждан.
Вместо этого и параллельно тому, общество само пошло полностью в противоположенную сторону, и вместо того, чтобы закрепиться институтами, «укрепилось» «идолами», «спасителями». Потом процесс «укрепления» пошел дальше, когда начались внеобщественные споры и обвинения в адрес друг друга, ради идолов и спасителей. Кто не с нашим идолом, значит он с властями. Вот та формула, по которой продолжало «укрепляться» общество Армении в течение этих лет. На самом деле, это не долговечность, а бесплодие – в прямом смысле этого слова.
Система власти, в отличие от общества, свою устойчивость пыталась найти на пути от зависимости от личностей к институтам. Конечно, этот институционализм был полностью вне закона и Конституции, соответствовал правилам криминального мира, олигархическим правилам, а Конституция и законы были исключительно занавесью для существования этих внеполитических, криминальных институтов. Но поскольку общественность, вместо того, чтобы навязывать против этого свои институциональные системы, продвигает вперед новые достижения идолопоклонства, произошло резкое нарушение баланса, и власть превратилась в бесспорного лидера игры, что и вызвало «бесстрашие», о котором говорит Галуст Саакян.
Здесь, конечно, возникает другой вопрос. Галуст Саакян осознает, что это «бесстрашие» или «смелость» исходит не от них, а от ошибок общества. То есть, на самом деле, не власти более смелые, чем украинские власти, чем Янукович, а тактически намного слабее общественная структура, общественный организм Армении. В Украине власти не были трусливыми, а сильным было общество, сильными были граждане. В Армении слабы граждане, слаба общественная система, в неправильной функциональности находится общественный организм.
На этом фоне власти чувствуют себя «бесстрашными» и «смелыми». А может и не чувствуют, понимают, что на самом деле их сила залючается в слабости общества, просто не сознаются в этом, и пользуясь случаем, пытаются показать свою мощь, и таким образом, пользуясь случаем, организуют психологическую атаку на общество. Но граждане не имеют причин или оснований для ощущения подавленности. Не надо поддаваться этой психологической атаке. Надо всего лишь сделать выводы относительно своих действий, стратегии, надо предпринять меры для разработки институциональных моделей, для обсуждения этих моделей, для того чтобы по возможности избавить от «харизмы» физических лиц эти модели, и для использования их на практике. Тем более, что есть такие отдельные успешные, небольшие попытки.
После ведения последовательной и интенсивной работы в этом направлении, станет ясно, насколько слаба власть Армении по своей сути. Эта власть сильна настолько, насколько был смелым сказочный персонаж – Храбрый Назар. На самом деле смелая власть не сдаст страну какой-нибудь чужой стране – взамен власти, будь то Россия, или другая страна. А власть Армении более чем на десятилетие уступила стратегические потенциалы Армении России, каждый раз уступала что-нибудь для получения поддержки, с надеждой продления еще на несколько лет своей власти. Поступила бы так сильная власть?
Не бывает власти, которая сильна перед обществом, и слаба перед какой-нибудь сверхдержавой. Сильная власть это целостное понятие, которая сильна как снаружи, так и изнутри. И такая власть сильна своим обществом. Но такую власть имеют только сильные общества, которые вместо идолопоклонничества, формируют рабочие механизмы.
