В последние годы «феномен» партии «Процветающая Армения» часто сравнивают с партией «Оринац Еркир». Речь о партии 2006-го года, которая в то время вышла из коалиции, стала жесткой оппозицией, а в роковой момент 2008-го года вернулась в коалицию, предав свой электорат и, по сути, развалив поствыборное общественное преимущество Армении по отношению к властям. Речь идет о том, что даже если «Оринац Еркир» не присоединилась бы к Левону Тер-Петросяну, все равно, не присоединяясь к Сержу Саргсяну и Роберту Кочаряну, обеспечивала общественное преимущество по отношению к власти. И не случайно, что штурм 1-ого Марта случился непосредственно после коалиционного меморандума 29-ого февраля. После этого общество уверилось, что коалиционный «развод » 2006 года был всего лишь театральной постановкой, когда «Оринац Еркир» была внедрена в оппозицию, и потом подарила власти около 300 тыс. голосов.
А так сказать, оппозиционная поза ППА часто сравнивалась с «Оринац Еркир», тем более, когда эта партия не вошла в коалицию после парламентских выборов 6-ого мая 2012 года. И эта игра ППА была воспринята как театрализация, как и игра «Оринац Еркир». Либо «Процветающей Арменией» играли точно так же, как и партией «Оринац Еркир». Конечно же, здесь есть доля правды, однако, несомненно, не имеет смысла сравнивать «Оринац Еркир» и ППА, то есть – ситуации 2006-го и 2012 года. «Оринац Еркир» в 2006 году вовсе не была ППА 2012-ого года. Здесь существенное многослойное различие в ресурсах и обьемах. Отношения ППА и власти имеют другую структуру. Вероятности театрализации здесь меньше. Договоренности, уступки еще не театр, следует все это различать. Не нуждно вводить общество в заблуждение. Для того, чтобы разобраться во всем этом, необходимо представить эту ситуацию, иначе общество окажется перед тем, в чем не разбирается.
Вопрос здесь в том, что в лице РПА и ППА сталкиваются два полюса капиталов. Один полюс обладает большей властью де-юре, чем ППА. Речь об РПА или Серже Саргсяне. И ППА, по сути, не оспаривает эту власть. ППА оспаривает сравнение. И именно здесь в глобальном смысле можно сказать, что лобового столкновения дело не дойдет, поскольку нет глобального оспаривания власти, или проблемы соотношения долей. Однако, в основе этого вопроса лежит озабоченность тем, что имеющая преимущества сила- в данном случае РПА, попытается по возможности надавить на другую, поскольку капитал в данном случае есть основа власти. А власть – это ответственность на международной арене, с наличием достаточно серьезных вопросов. Это означает большие риски. Следовательно, для того, чтобы обезопаситься от таких рисков, нужна мощная власть. Вот в этом и заключен ключевой остов противостояния РПА и ППА. То есть, здесь есть значительное присутствие не только осознания, но и инстинктов, что, по сути, вносит определенную долю непредсказуемости в отношения этих сил.
На что готова сама ППА в этом смысле? Лидер АНК требует и ожидает большего от Царукяна, чем он в состоянии сделать или дать. ППА на прошлой неделе решила отказаться от анонсированной инициативы о вынесении вотума недоверия правительству и Тиграну Саргсяну. Армянское общество не раз становилось свидетелем таких отступов, и знает, что для армянских политических сил это обычная практика. Что может сделать ППА, больше чем отступить? В этом случае партия оказывается в тупике, поскольку в течении своей деятельности ППА опиралась исключительно на аполитичные реалии, а политическое содержание для этой партии было всего лишь сопредельным фактором. А теперь, когда встает вопрос – а что может дать ППА, кроме внутривластного шантажа, ответ видимо, остается в воздухе. Театр начинается с этого момента, в соотношении политические наблюдатели- общество. И РПА, и ППА, и вообще все политические силы находятся в весьма конкретных отношениях, договоренностях, либо недоговоренностях. А в театр они играют перед обществом.
ППА является политическим инструментом, а не субъектом. В течении своей деятельности у партии «Процветающая Армения» было множество возможностей стать политическим субъектом, однако партия была не в состоянии использовать эти возможности, что, конечно же, результат не только интеллектуальных способностей, но и отсутствия желания. Дело в том, что ППА сама по себе, была создана как инструмент Роберта Кочаряна для его же политических проектов, и пока Кочарян де-юре был игроком в политической игре, будучи на посту, в смысле ППА все было четко и определенно. Уход с должности Кочаряна естественно привел к неопределенности для ППА, поскольку партия не умела самостоятельно работать, а изначально лидер ППА Гагик Царукян об этом и не думал. А Роберт Кочарян уже не мог полноценно дать ППА то, что ей было нужно, чтобы оставаться на плаву во внуртиполитических водах. Именно по этой же причине ППА стала метаться в разные стороны. Конечно же, ППА формирует большие волнения, но ей так и не удается причалить к какому-то нормальному берегу, и почувствовать крепкую землю под ногами.
