Одним из важных вопросов по поводу существующего в Армении важного процесса по консолидации так называемого «великолепного квартета» является то, как к этому процессу относится система власти. Рассматривает ли система подобные процессы как благоприятные события, или же – как угрозу?
Дело в том, что этим также обусловлено последующее продолжение процесса. Нет сомнений в том, что на действия Сержа Саргсяна большое влияние оказывает система. Саргсян может играть с оппозицией по правилам терпимости до тех пор, пока система не видит в этом угрозы для себя. Когда система увидит угрозу, Серж Саргсян будет вынужден или уйти, или прекратить отношения с оппозицией по толерантным правилам, или же будет вынужден одновременно наносить резкие удары по возможным очагам неподчинения в системе.
До сих пор, кажется, что Саргсяну удается контролировать ситуацию, и в этом вопросе, наверняка, значительную роль играет тот настрой, что между властью и квартетом, или первой скрипкой квартета в лице ППА, существует сделка или, так называемый, диалог, взаимная договоренность. В системе власти в рамках этого настроя уверены, что Серж Саргсян стал толерантным к квартету не потому, что очень слаб, не имеет ресурсов, не обладает волей и смелостью проявить противодействие, а потому, что договорился с последним в вопросе внутриполитического статус-кво, и системе власти серьезные перемены, и тем более смена власти, не угрожают.
Наверно, в этом причина того, что в настоящее время мы не чувствуем давления системы на Сержа Саргсяна и требований от него сменить толерантное поведение. Однако не исключается, что Серж Саргсян просто оседлал систему полностью и лишил ее возможности противопоставляться ему хотя бы в нынешних процессах с оппозицией. В таком случае, однако, возникает вопрос, как сумел Серж Саргсян добиться этого. Первая догадка в том, что он сумел внушить системе вариант договоренности с квартетом. Второй вариант, что Серж Саргсян потребовал от системы власти не вмешиваться в свои дела, давая взамен четкие гарантии не позволить каких-либо потрясений для системы. Еще один вариант заключается в том, что Серж Саргсян представил системе четким открытым текстом насколько сложна ситуация в стране, насколько велико внутреннее общественное и внешнее давление, и в какой безвыходной ситуации оказалась система. Наконец, не стоит исключать, что Серж Саргсян сумел предоставить обстоятельные и полноценные разъяснения по данному вопросу, доказав, что на этот раз сила не поможет, как она помогла 1-го Марта, не потому, что он не Роберт Кочарян, а потому, что ситуация иная как в Армении, так и в мире.
Думаю, что у Сержа Саргсяна не должно быть серьезных проблем в вопросе убеждения системы, поскольку серьезность ситуации в Армении и вокруг нее может разглядеть даже слепой. И здесь возникает главная проблема – до какой степени толерантности сумеет уговорить Серж Саргсян систему? То есть, до какой степени готова дать себя уговорить система? Ведь развитие событий, судя по серьезности положения, неизбежно подразумевает серьезнейшие коренные перемены или во власти, или власти как таковой. В конце концов, сейчас, кажется, никто и не оспаривает то, что без этого, то есть без этих коренных изменений в системе власти, невозможно зафиксировать перелом ситуации в Армении и поставить страну на надежные рельсы развития.
И значит, Сержу Саргсяну необходимо встать перед необходимостью или уступить власть оппозиции, или же с помощью коренных изменений во власти сдержать оппозицию и общество, так как косметическими уступками время можно тянуть долго, но не вечно. А время можно эффективно тянуть только в том случае, когда одновременно совершаешь коренные изменения, иначе время растягивается, а проблемы накапливаются, и ситуация станет еще более серьезной. Что ожидается тогда, что может произойти за этот период, есть ли на самом деле у Сержа Саргсяна ресурсы, чтобы удержать систему власти от ностальгии по Роберту Кочаряну? Именно в этом смысле для него ситуация, кажется, является тупиковой, и также кажется очевидным, что Роберт Кочарян со своей стороны связывает определенные надежды именно с данной перспективой, когда политика Сержа Саргсяна по оттягиванию событий, наконец, приведет к этому тупиковому периоду, выдвинув для системы власти потребность в Роберте Кочаряне. В смысле возвращения, надеждой Кочаряна было, есть и будет возникновение этой потребности. И этот вопрос также беспокоит оппозицию, так как, загоняя Сержа Саргсяна в угол, квартет в какой-то момент поставит его перед упомянутым тупиком, открывая дорогу Кочаряну. Нет сомнений, что оппозиция осознает эту опасность, но бесспорным является также, что Серж Саргсян играет и будет пытаться играть по возможности дольше на осознании этой опасности, что в свою очередь означает, что вероятность оказаться в тупике есть также у оппозиции.
Все это подсказывает, что нынешние процессы не могут продолжаться долго, и одна из сторон должна сделать поворотный шаг. С другой стороны, сегодняшний процесс неправительственный «квартет»-власть, кажется, протекает по обоюдовыгодному руслу, промежуточный результат которого удовлетворяет даже активных единомышленников оппозиции. Но также очевидно, что настоящая динамика данного процесса уже стала довольно уязвимой. Необходимо предметное и ощутимое изменение динамики, потому что, политический процесс заключается не только в удовлетворении настроений единомышленников, но и в расширении армии союзников. Бесспорно, что ППА со своими спутниками и власти вступили в один и тот же политический процесс, волей или неволей рассматривая в этом общие интересы. Следовательно, в их общие интересы входит расширение круга единомышленников этого процесса, для чего, конечно, потребуется необходимость зафиксировать наиболее основополагающие результаты с точки зрения решения проблем государства и общества. Или стороны таким образом ограничат процесс от тупиковой перспективы, или же совместными усилиями проложат дорогу для возвращения Роберта Кочаряна.
