Фактически, встречи Саргсян-Алиев в Гааге не произошло, хоть и очевидно, что сопредседатели Минской группы, в частности американский сопредседатель Джеймс Уорлик, приложили довольно много усилий, чтобы подобная встреча состоялась. Уорлик даже сделал на днях запись в Твиттере о том, что они надеются организовать встречу Саргсян-Алиев в конце марта. В эти дни в Крыму происходили довольно тревожные события, и напряженность росла с каждым часом, что в свою очередь породило опасения, что напряженность может распространиться и на Карабах.
Вообще, в этой связи американский сопредседатель Минской группы в последние дни сыграл любопытную роль. Он написал в Твиттере, что ходят слухи об опасности карабахской войны в результате резонанса от Крыма, что беспокоит. Он написал, что они надеются организовать встречу президентов, а также, что в Москве с нетерпением ждут встречи российской стороны. То есть, Уорлик, кажется, взял на себя роль не сопредседателя, а пресс-секретаря процесса урегулирования. И вот он также пишет, что в любом случае, они работают над подготовкой встречи президентов и назначением даты. Однако любопытно, почему, все-таки, встреча в Гааге, в рамках саммита по ядерной безопасности не произошла. Это означает, что кое-что помешало, так как если Алиев и Саргсян были готовы, выразили желание встретиться, о чем ранее сообщили сопредседатели, значит, у них, наверно, вряд ли была другая подходящая возможность.
Конечно, не стоит исключать, что они хотят встретиться в городе, где никогда не были, то есть преследуют туристические интересы, так как в Гаагу они так или иначе уже приехали для участия в саммите по ядерной безопасности. Хотя, если серьезно, то на самом деле любопытно, что могло помешать проведению встречи в Гааге. Дело в том, что Джеймс Уорлик, написав о проблеме назначения даты, сообщил также, что если президенты проявят волю, то станет возможным добиться продолжительного перемирия. То есть, это может означать, что на стол переговоров президентов будет положен договор, и, быть может, именно это является причиной того, что их ближайшая встреча не состоялась. То есть, либо один из президентов, либо они оба не были готовы к тому, что собирались положить на стол переговоров, и поэтому предпочтительнее оказалось отложить встречу до тех пор, пока Саргсян и Алиев скажут что-нибудь.
Трудно сказать, о каком вопросе во время переговоров могла идти речь. Необходимо понять, что имел в виду Уорлик, говоря о достижении продолжительного мира. Если речь идет об уже сохраняющемся долгое время статус-кво, то не исключается, что на столе переговоров у президентов окажется что-то похожее на пакт о ненападении. Кстати, о таком документе сопредседатели говорят уже продолжительное время, однако на уровне Армении и Азербайджана договоренности нет.
В настоящее время, когда имеет место довольно напряженная ситуация в отношениях Запад-Россия, когда Россия изолируется и одновременно с этим, безусловно, увеличивается вероятность агрессии, когда в вопросе Сирии Турция идет на явное вмешательство, возникает необходимость армяно-азербайджанского пакта о ненападении. Хотя понятно, что это совсем не означает 100-процентной гарантии того, что нападения не будет. Но, в любом случае, какое-то движение есть.
Кстати, в этом заинтересован Запад, по крайней мере, пока в Грузии не появятся базы НАТО, которые дадут возможность Западу прореагировать быстро в случае региональных военных действий. В данном вопросе базы НАТО в Турции имеют коммуникационные возможности, однако существуют и другие политические оттенки, и с точки зрения возможных военных действий на Кавказе территория Грузии становится для НАТО все более привлекательной.
Россия, судя по всему, может думать о военном варианте решения проблемы, чтобы предотвратить проникновение НАТО на территорию Грузии, так как нет сомнений в том, что в случае второй карабахской войны, эта война перейдет в Грузию, и Москва попытается восстановить потерянное в вопросе Грузии с помощью военной силы. В этом вопросе поддержкой Москвы может стать даже Турция, которая также не может с воодушевлением признать перспективы утверждения позиций НАТО в Грузии. А эта перспектива становится все более и более определенной, хотя в данном случае вопрос сроков пока не прощупывается. Просто данная перспектива постепенно генерирует логику геополитических событий.
Именно в таких условиях стабильность в карабахском вопросе становится для Запада важнейшей проблемой в том случае, когда для России все более целесообразной становится нестабильность. Армения и Карабах в этом смысле оказываются в чрезвычайно сложной ситуации, и, между прочим, в условиях отсутствия того минимума внутренней прочности ситуации, который необходим.
В этом вопросе в Армении, как правило, всегда преобладал следующий принцип: власти всегда готовы и ожидают в карабахском вопросе какой-то напряженности или, даже в случае отсутствия напряженности, стараются воспользоваться проблемой, чтобы заставить замолчать оппозицию, а оппозиция всегда надеется, что в вопросе Карабаха власти окажутся под таким международным давлением, что будут вынуждены сначала отступить, а потом и уйти – после отступления или до того, будучи удаленными со стороны супердержав, которые избегают отступления. До сегодняшнего дня по карабахской тематике не было внутриполитического дискурса, который бы дал основания для создания представления относительно этой традиционной смены соотношений.
