Вы наверняка слышали о «железном черпаке» Хримяна Айрика. А слышали ли вы об остальной части истории?
Когда Хримян Айрик, в качестве руководителя армянской делегации поехал в Европу на Берлинский конгресс, его спросили о том, как он будет осуществлять порученную ему дипломатическую миссию, если не знает ни одного европейского языка. А он ответил: «Я буду говорить на языке, который является международным – я буду плакать». После конгресса, он следующим образом делился своими впечатлениями: «Всем подданным народам в Берлине раздавали поминальную кашу. Меня послали за кашей для армян. Все свои каши брали железным ковшом, а мой ковш был бумажный, который помялся и утонул в каше. Мне ничего не досталось, и я вернулся ни с чем».
Накануне годовщины Геноцида, мы активно вспоминаем о нашем жестоком прошлом, несправедливой истории, железных черпаках, точнее, об их отсутствии. Вспоминаем, что «турок остается турком», что «английские корабли не смогли воевать в армянских горах», что «немцы помогли туркам», что «русские не помогли нам», что «мир несправедливо промолчал», и «где был Господь, когда убивали целый народ».
Чем является Геноцид для нас сегодня? Требование возмещения, которое выражается вручением иностранным послам писем о том, что они лучше нас знают? Претензии, которые выражаются факельным шествием, и сжиганием турецкого флага? Общенациональное единство, в виде всеармянского попрошайничества? Под мелодией Геноцида кипит финансовый котел, большинство средств из которого исчезает при сомнительных обстоятельствах. Тоска по Родине, которая выражается не проживанием там, а желанием умереть там, потому что, легко любить Родину издалека, когда не обязан каждый день доказывать свою любовь к ней? Дань памяти жертвам, которая выражается ежегодным посещением Цицернакаберда, затем, по крайней мере, на год, забывается об этом? Это, вроде как, является общенациональным Днем поминовения с патриотическими переливами.
Таков обряд Геноцида. Да, обряд, потому что все утверждено и повторяется. Мы постоянно совершаем одинаковые шаги. Но ожидаем разные результаты. Мы сравниваем себя с евреями, проводим параллели между Геноцидом и Холокостом. Но евреи не сковали себя с психологией жертвы, Холокост не стал их комплексом. Они превратили Холокост в бренд, который до сих пор предлагают всему миру во всех направлениях – искусство, политика и другие. А для нас Геноцид является свидетельством нашего жестокого прошлого, и этим мы в мире сохраняем монополию самой многострадальной нации. Наши действия не выходят за рамки повседневной риторики. Продолжаем обвинять мир, и призывать к справедливости, каждый год настойчиво ждем очередное выступление Обамы, пишем песни о Геноциде, наполненные провинциальным патриотизмом и плаксивостью. Все это сопровождается смелыми и ярыми призывами в фейсбуке об уничтожении турок, и демонстрацией новейших образцов патриотической fashion-индустрии. На следующий день все возвращаются к своей повседневной жизни, едут на отдых в Анталию, дают взятку преподавателю в вузе, крадут у государства. Но самое главное то, что все это происходит под пристальным взором Арарата.
Очевидно одно: если мы будем и дальше продолжать в таком стиле, всегда будет одинаковый результат. Мы должны решить вопрос Геноцида и его последствий. Но, прежде всего, мы должны изменить себя, и решить наши внутренние проблемы. Потому что в стране, где власть грабит и угнетает тысячи живых, нет пользы от почитания памяти миллионов мертвых. Страна, которая не может сохранить маленький клочок своей земли, откуда каждый день уезжают люди, как может вернуть свои исторические земли? Если на твоих улицах стреляют в людей, и остаются безнаказанными, как можно требовать, чтобы наказали чужих. Если не можешь установить справедливость в своей стране, как можешь требовать справедливости от чужих. Черпак плаксивых всегда бывает бумажным. Этого не понял тогда Хримян Айрик, и, к сожалению, этого не понимаем сегодня и мы. Для того, чтобы иметь железный черпак, нужно быть достойным этого.
