Азербайджанское издание Day.Az опубликовало интервью с основателем и генеральным директором Фонда национальной энергетической безопасности, известным российским экономистом, политологом Константином Симоновым. Представляем текст без сокращений.
— Как бы вы оценили ситуацию, сложившуюсяна сегодня вокруг карабахского конфликта, и деятельность Минской группы ОБСЕ, в частности? Напомню, сопредседатели недавно заявили, что «настало время решительных шагов для выработки проекта мирного соглашения по данной проблеме».
— Можно согласиться с МГ ОБСЕ, с тем, что, действительно, тянуть особо некуда. Тем не менее, мне кажется, что ее активность в большей степени продиктована тем, что надо как-то обозначать свою позицию. Ибо очевиден вопрос: а зачем нужна МГ ОБСЕ, если ситуация не сдвигается с мертвой точки?
И мне лично кажется, что все эти заявления сопредседателей – это некая попытка оправдать свое собственное функционирование. Напомнить о себе, о том, что ведутся работы и даже обнадежить, заявив, что будут прорывы. Однако, насколько я помню, за последние несколько лет прорывов в карабахском урегулировании нам обещали несколько. Связаны они были с разными информационными поводами. В том числе со сближением Армении и Турции. Сейчас вот очень активна МГ ОБСЕ.
К сожалению, несмотря на все обещания, проблема с мертвой точки не сдвинулась. Нет никаких документов, которые хотя бы в теории позволили выйти из ситуации. И у меня нет оснований думать, что деятельность МГ ОБСЕ хоть как-то приблизила решение проблемы.
— Будучи одним из трех посредников, Россия за последнее время ведет себя более активно, нежели Франция и США. Как думаете, с учетом того, что внимание последних на сегодня всецело приковано к событиям на Ближнем Востоке, может быть, стоит поднять вопрос о замене их на других посредников?
— Россия не может устраниться из карабахского урегулирования. А потому совершенно логично, что она является наиболее активным сопредседателем. Здесь играют свою роль и исторический момент, и текущая политика Москвы. Россия пытается выступить в роли основного посредника. И действительно, при посредничестве Москвы, по крайней мере, происходит общение конфликтующих сторон. Другое дело, что и это посредничество не приближает Армению и Азербайджан к решению карабахского конфликта.
Что касается двух других сопредседателей, то, безусловно, сегодня в мире появились более горячие с информационной точки зрения конфликты. И очевидно, что втягивание НАТО в ливийскою историю, которая все больше напоминает бразильский сериал, приводит к тому, что основное внимание и Европы, и США приковано к северу Африки, где, я считаю, все только начинается.
Я прекрасно понимаю настроения людей и в Азербайджане, и в Армении. Они знают, что север Африки – это, конечно, важно. Но им-то важны, естественно, свои проблемы. Поэтому мне кажется, что вполне органично бы смотрелся вопрос о перезагрузке работы МГ ОБСЕ, в том числе посредством замены некоторых посредников.
Хотя мы не можем сказать, что интерес США к карабахской проблеме полностью утрачен. Мы знаем, что сейчас по-прежнему решается вопрос о судьбе поставок со второй очереди «Шах Дениз». И в этом году, возможно, он будет решен. Все это подогревает интерес к Азербайджану со стороны ЕС и США.
Однако, повторю, мне не кажется столь неожиданным и нелогичным смена сопредседателей хотя бы потому, что в этом составе назвать работу МГ ОБСЕ эффективной нельзя.
— И на какие страны вы лично поменяли бы Францию и США?
— Вопрос хороший. И тема для серьезных размышлений. Это должны быть страны, авторитет которых не ставился бы под сомнения ни одной, ни другой стороной конфликта. То есть можно предложить Турцию, но понятно, что этот вариант вряд ли будет способствовать сдвигу конфликта с мертвой точки, так как наверняка против этой кандидатуры будет Армения.
То есть нынешний состав работает плохо, а идеи относительно того, на кого бы их можно было заменить, у меня, честно говоря, нет.
— Насколько, по-вашему, вероятно возобновление военных действий в зоне Карабаха?
— Думаю, что на сегодня мирного пути решения проблемы мы не видим. Это означает, что война может вспыхнуть в любой момент. И мы понимаем, что ситуация настолько напряжена, что любое событие может привести к печальным последствиям. Но, на мой взгляд, это не означает, что война неизбежно произойдет в ближайший год. Я в этом вижу некие энергетические причины.
У Баку есть еще несколько лет. Все-таки основные энергетические проекты пока не запущены. И на протяжении нескольких лет интерес к азербайджанскому газу, по крайней мере, к газу со второй стадии разработки «Шах Дениз», будет достаточно высоким. Однако все мы понимаем, что запасы углеводородов не безграничны. Поэтому, как я уже говорил, по моим прогнозам есть 5-8 лет, на протяжении которых доходы от углеводородов будут действительно значимыми. Так вот, за это время Азербайджану критически необходимо решить проблему Карабаха. Потому что в этот период у него будет набор аргументов, которые могут повлиять и на позицию ЕС, и на позицию Москвы.
И сложно предсказать, как будут развиваться события в регионе, если война начнется сегодня. Это понимают и конфликтующие стороны. Поэтому стороны, слава Богу, пока не прибегают к войне. При этом, отмечу, что проблема Карабаха не может тянуться десятилетиями, как проблема Палестины.
— В следующем году во всех трех странах-посредницах состоятся президентские выборы. Стоит ли, учитывая это, ожидать каких-то подвижек в карабахском урегулировании?
— Несмотря на сохранение интриги относительно того, кто же будет выдвигать кандидатуру в президенты РФ, для того же Владимира Путина тематика углеводородов является приоритетной. И это ни для кого не секрет. А вопрос поставок азербайджанского газа – один из самых значимых с точки зрения перспектив Южного коридора, и конкуренции Nabucco и Южного потока. Даже с этой точки зрения для РФ тематика Нагорного Карабаха, отношения с Баку останутся очень значимыми. И президентские выборы этому не помешают. То есть даже с точки зрения выборов президента в России тема Карабаха не потеряет свою актуальность.
Что касается США и Франции, думаю, тут очень многое будет зависеть от позиций диаспор в этих странах. Не секрет, что та же армянская диаспора во Франции достаточно влиятельна. Возникает вопрос, сумеют ли они тему Карабаха встроить в общий избирательный контекст или она потеряется на фоне других масштабных тем. Если события в Карабахе будут разворачиваться на фоне большого миграционного потока граждан из североафриканских стран, ясное дело, что последняя тема настолько захлестнет умы тех же французов, что говорить о Карабахе будет очень сложно.
Похожая ситуация сложилась в США. Поэтому считаю, что тема Карабаха сейчас будет еще дальше отходить от топовых в списке тем американской и французской политики.
