Разговоры вокруг диалога власть-Конгресс придали новый импульс разговорам о неизбежности возвращения Роберта Кочаряна в активную политику. В целом, разговоры о возвращении Кочаряна красной нитью проходят почти через все внутриполитические события. Скажем, если “Процветающая Армения” подписывает коалиционный меморандум, значит, Роберт Кочарян возвращается, если в карабахском конфликте замечается активность, значит, Роберт Кочарян возвращается, если власть и Конгресс решают вести диалог, значит, Роберт Кочарян возвращается. И так далее. Наверно Роберт Кочарян, который, несомненно, генерирует разговоры о своем возвращении, уже сам устал от них, потому что, чем больше говорят, тем, больше исчезает вероятность возвращения.
С другой стороны, ситуация напоминает известную историю пастуха, который частенько развлекался: кричал, будто волки напали на овец, и звал односельчан на помощь. Несколько раз крестьяне пугались и прибегали, а потом возвращались по домам. Наконец, волк и в самом деле появился: он стал губить овец, пастух стал звать на помощь, но люди подумали, что это его очередная шутка. То же самое можно сказать о разговорах касательно возвращения Кочаряна. Их много, однако, они безосновательны. Но если однажды это случится, то общество, и даже власть – в лице Сержа Саргсяна, могут встать перед фактом, не веря, что разговоры о возвращении стали реальностью.
Но разве у Роберта Кочаряна есть такой шанс? То есть, может ли он сделать какие-то шаги для возвращения, которые поставят Сержа Саргсяна перед фактом. Кажется, Роберт Кочарян лишен такой возможности, потому что “Процветающая Армения” очевидно, а Дашнакцутюн тайно – дали “присягу” на верность Сержу Саргсяну.
ППА напрямую поддерживает политику Саргсяна касательно армяно-турецких отношений, что, пожалуй, является одним вариантом внешнего запрета против вероятного возвращения Кочаряна. А Дашнакцутюн же сопротивляется, временами требуя отставки Налбандяна Эдика и Саргсяана Тиграна, но это старая дашнакская традиция, как в известном фильме – “невеста закричит, позовет на помощь, будет биться”, но только из-за традиции, ну а так она даже любит жениха.
Получается, что у Роберта Кочаряна нет политической опоры для возвращения. Об общественной поддержке даже думать не стоит. С внешнеполитической точки зрения никто не жалуется на поведение Сержа Саргсяна, тем более, что он, кажется, пока сохраняет баланс между Россией, Западом, Европой, Турцией, Грузией, Ираном и даже косвенно Азербайджаном. В данный момент, по крайней мере, очевидно, что и во внутривластных, и общественных, и внешних плоскостях Роберт Кочарян не имеет опоры для возвращения. И это вполне закономерная и объективная реальность.
Что сделал Роберт Кочарян за свои десять лет президентства, чтобы возвращаться? Конечно, заасфальтировал улицы за счет Кирка Киркоряна, конечно, восстановил экономику – приватизируя, конечно, не сдал Карабах, так как не заплатили требуемую цену – третий срок или должность премьер-министра. А во всех других направлениях внутренней и внешней политики Роберт Кочарян, фактически, не сделал ничего основательного и достопамятного. И в этом смысле, Роберт Кочарян – “оружие” Сержа Саргсяна, разговорами о своем бесконечном возвращении.
