Собеседник Первого Информационного – Жирайр Липаритян, советник первого президента Армении Левона Тер-Петросяна в 1991 — 1994гг, главный советник президента Армении в 1994 — 1997гг, посол по специальным поручениям президента Армении, ныне профессор Мичиганского университета.
— Господин Липаритян, в конце июня в Казани ожидается очередная встреча президентов Армении, Азербайджана и России, чему предшествовал региональный визит сопредседателей, встреча министров ИД Армении, Азербайджана и России, плюс ко всему, мы стали свидетелями беспрецедентных ожиданий, как со стороны дипломатов, чиновников стран-сопредседателей Минской группы ОБСЕ, так и со стороны международных институтов в целом. Даже одна из сторон, официальный Баку, на уровне министра заговорил о соглашении, достигнутом вокруг размещения миротворцев. Как Вы оцениваете этот жаркий этап переговорного процесса карабахского урегулирования?
— У меня есть два наблюдения: первое, то, что сопредседатели Минской группы ОБСЕ подверглись достаточно резкой критике в последнее время, их обвиняли в неэффективности и бесплодности деятельности МГ, за эти годы ничего не изменилось, и это было еще одной причиной активизации Минской группы ОБСЕ. Однако я думаю, что без изменения методологии в процессе урегулирования, возможно, снова ничего не получится.
Второе, внутриполитическая ситуация в Армении и Азербайджане неспокойны, особенно в Армении, где оппозиция гораздо более организованна и сильна, может иметь свой вклад и влияние в общей политике, по крайней мере, серьезными анализами, тогда как, азербайджанская оппозиция слаба. Следовательно, сейчас самое удобное время для давления на стороны. Вполне возможно, что Европа, Соединенные Штаты и Россия принимают всерьез заявления Азербайджана о возобновлении военных действий.
Однако, я не вижу никаких изменений в методологии. Что изменилось сегодня, чтобы заставить стороны прийти к соглашению вокруг одного документа, который вот уже несколько лет теми или иными способами выдвигается. Верно, министр иностранных дел Азербайджана Мамедъяров сделал какое-то заявление, но таков стиль азербайджанской дипломатии. Он чем-то близок к турецкой дипломатии, когда для них существует какой-то выгодный пункт, и они его оглашают. А МИД Азербайджана – это не только Мамедъяров, хотя, он является серьезным дипломатом, но еще один серьезный дипломат – Араз Азимов, который также выступал с заявлениями, отмечая, что не видит больших основ прогресса, то есть, у него не было оптимизма.
Далее — пресс-секретарь президента Карабаха сообщил, что без согласия Карабаха не будет и соглашения, и что мнение Карабаха отличается от других, в том числе Армении. Создалось впечатление, что Армения – чужая страна, и как ОБСЕ, Азербайджан и Армения имеют свои подходы, так и они имеют свои подходы. Это свидетельствует о том, что нет предварительного соглашения. Мы знаем, что Карабах не участвует в переговорах, если предположить, что существует соглашение, и если Армения подпишет какой-либо документ, значит, Карабах должен уважать. Однако, сегодня мы не уверены, и когда пресс-секретарь президента Карабаха делает такое заявление, значит, между сторонами есть серьезные разногласия. Следовательно, я не знаю, откуда такой оптимизм.
— Не является ли та часть заявления президентов стран-сопредседателей Минской группы ОБСЕ, в которой говориться, что “дальнейшее затягивание только поставит под вопрос приверженность сторон к достижению договоренностей” основанием полагать, что стороны вынуждены урегулировать свои разногласия? То, что изменилась атмосфера, подтвердил даже Алиев своим удивительным заявлением о том, что “два принципа территориальной целостности и самоопределения народов должны быть отражены в одном соглашении”, затем добавил, что “это очень положительное явление”.
— Если прочитать Лиссабонское заявление, которое мы отвергли, то здесь мы можем увидеть принцип самоопределения народов, и это является одним из фундаментальных принципов ОБСЕ, и даже Араз Азимов, который является жестким человеком, говорил, что вопрос должен решиться на основе принципов ОБСЕ. Так что, я не вижу никаких принципиальных изменений. В лиссабонском заявлении был принцип самоопределения, но отмечается также принцип исключения независимости. То же самое можно сказать о принципах ОБСЕ. Поэтому, если Ильхам Алиев хочет произвести положительное впечатление, может упомянуть этот принцип. Но что последует за этим предложением? Этот принцип упоминается не впервые, а то, что он подчеркнул этот принцип, безусловно, хороший знак.
Что же касается этой части довильского заявления, то я не вижу никакой угрозы. Там всего лишь говориться, что если на этот раз не сделаете определенных шагов – мы составим о вас плохое мнение. А что, сейчас они лучшего мнения?
То есть, это – вопрос комментариев, вполне возможно, что это шаг к более строгим подходам, но до сих пор я не вижу методологических отличий в заявлениях. Помимо этого, я больше ничего не вижу в заявлениях.
— Господин Липаритян, на днях личный представитель действующего председателя ОБСЕ Андже Каспршик в своем обширном интервью отметил: “С 2004 года мы движемся в сторону обозначения общих рамок соглашения и в этом вопросе достигнуто многое. Они касаются освобождения территорий вокруг Нагорного Карабаха с оставлением Лачинского коридора, соединяющего его с Арменией, а также обеспечения гарантий безопасности странами”, затем добавил, что подписание окончательного мира, что может произойти после проведения на этой территории референдума, существует вопрос промежуточного статуса Нагорного Карабаха и, что специальный статус не должен значительно отличаться от статуса, который имеет Нагорно-Карабахская Республика в данный момент. Господин Липаритян, тем не менее, открытие скобок вокруг таких деталей, не свидетельствует ли о том, что посредники не намерены дать сторонам возможность продлить время? Вы исключаете тот факт, что в Казани может быть подписан какой-либо документ вокруг основных принципов урегулирования, после чего стороны перейдут к разработке большого мирного соглашения?
-Я не исключаю, так как не знаком с деталями переговорного процесса, я только знаю то, что публично говорится, и я могу комментировать лишь с точки зрения контекста, стиля, с чем я знаком. Не могу сказать, подпишется ли какой-либо документ или нет, но во всем этом процессе не вижу ничего нового. Да, Каспршик говорит, но я не вижу, что президенты обеих сторон, которые должны подписать какой-либо документ, готовят свой народ к принятию соглашения. Это очень важное явление. В случае соглашения, они должны были бы подготовить свой народ. Кроме того, Карабах должен одобрить любое соглашение, следовательно, Армения может согласиться, затем сказать – давайте спросим у Карабаха. А Карабах может сказать – нет. Сейчас Карабах именно так и делает. Или, например, стороны могут сказать, что международное соглашение должно утвердить Национальное собрание или Милли Меджлис, но они могут просто не одобрить.
